— «И каждый возьмет копье в руку свою, оросив землю темной кровью дьявольского врага. И каждый проявит силу свою. И каждый воспоет Диаманта, и поведет он Стражей своих», — процитировал неведомые мне ранее строчки Даниель.
— Последние рукописные строки Ультрума, венчающие последнюю страницу Манускрипта, — заключила стоящая позади Агата. — Каждый, кто не хочет погибнуть, должен внести свою лепту в будущее столкновение. Диамант и Стражи всего лишь основная движущая сила….
Ненадолго в комнате воцарилась тишина, а затем старая ирландка закончила:
— …а любой силе, пусть даже самой сокрушительной, нужен надежный тыл и нужное русло, по которому она будет медленно, но верно двигаться к цели.
С губ Оливии сорвался вздох, а Кристофер и Валентина утвердительно кивнули.
— Мы ни за что не побеспокоили бы никого из вас, — тихо произнесла Кейша. — Но сейчас нам ни за что не справиться в одиночку. Нам нужна любая помощь.
Даниель поправил очки на переносице, а затем посмотрел на Кристофера:
— Что думаешь? Сколько у нас может быть времени, прежде чем Мюллер выступит?
Мужчина потер свой идеально вылепленный подбородок, а затем ответил:
— Думаю, что у нас в запасе несколько недель. Может, чуть больше. Я надеялся, что основным фактором объявления войны станет первый снег, поскольку вампиры не слишком жалуют тепло… Но теперь мне кажется, что, вполне возможно, основным ориентиром может выступить Равноденствие.
Глаза Лизы округлились:
— Равноденствие? Но это же практически через десять дней! Вы шутите?
— Я не утверждаю, что так оно и есть, дорогая… — словно оправдываясь произнес Кристофер. — Просто, порой, вампиры любят устраивать что-то показательное. Чтят символизм, возможность того, чтобы устроить из всего нечто запоминающееся, такое, что увидят все и вся…
— Хотите сказать, что времени практически не остается? — протянул Ксандр, нервно проведя рукой по стриженному загривку.
— Чем быстрее мы начнем приводить свои силы в боевую готовность, тем лучше. Вам нужно отдавать тренировкам любую свободную минуту. Я не говорю, что стоит бросать вообще все, но никто не застрахован от того, что Мюллер и его армия начнут наступление прямо сейчас и сию секунду. Может произойти что угодно, и когда угодно. Как бы больно мне не было это говорить.
— Думаю, что так оно и будет, — вдруг произнесла Валентина. — Равноденствие — идеальный символ, достойный Диаманта. Двойственность. Природная сила. День, равный ночи. Идеальный момент для того, чтобы…
— Чтобы «что»? — протянула я, ощущая, как глаза Джейкоба вновь сходятся на моем лице.
— Чтобы зачать непобедимое дитя.
Мы с Анджеем многозначительно переглянулись.
— О чем вы? — протянул любимый, вглядываясь в могучее лицо итальянки.
— Что-то мне подсказывает, что ритуал Обручения вы прошли, не просто почерпнув его таинства из головы. Ведь так?
— Мы получили необходимые материалы от деда Амелии.
— Ты шутишь… — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Кристофер.
Даниель отрицательно мотнул головой.
— В Манускрипте есть строчки, описывающие непобедимое дитя, которое придет в этот мир вместе с Диамантом, и уже после того, как он одержит победу над злом, именно он понесет в себе свет для всей Вселенной… Сейчас, когда стало понятно, что Диамант двойственен, это звучит как никогда разумно. Две части Диаманта. Свет и тьма. Любовь и боль. Мужчина и женщина… Речь шла о вашем с Анджеем ребенке.
Я выставила ладони вперед и отрицательно мотнула головой:
— Нет-нет! Это все похоже на дурной сон! Я не готова иметь детей. К тому же…
Анджей вдруг бросил на меня короткий взгляд:
— «Дурной сон»? То есть, ты хочешь сказать, что тебе настолько противен собственный муж, что ты не хочешь иметь от него детей? Уж не потому ли, что они станут дампирами, или того хуже?
Я почувствовала, как меня словно бы награждают невидимой пощечиной.
— Анджей, ты же знаешь, что это не так. Просто… сейчас совсем не время для этого! Нужно думать только о том, как разобраться с Мюллером и Кланом!
— Тогда и о другом тоже нужно было думать раньше… — синие глаза любимого сверкнули гневом, а затем он вновь отстранился.