Анджей мигом кивнул.
— Не терпится увидеть то, над чем ты работаешь.
— Да, мне тоже, — сказал Даниель. — Вполне возможно, что вместе мы сможем закончить работу быстрее. Особенно, учитывая тот факт, что у нас оказались бумаги Георгия.
— Твой внешний вид… — неуверенно протянул Анджей. — Я буквально не узнал тебя, Кристофер… Это… от того, что я думаю?
Мужчина улыбнулся.
— Частично.
— Не жалеешь?
Оливия едва слышно хмыкнула, а Джейкоб уставился на носки своих ботинок.
— Нисколько. Думаю, что как только все будет готово, многие захотят испробовать это на себе.
— Имоджен гордилась бы, — улыбнулся Даниель, одобрительно похлопав друга по плечу. — И Агнес тоже. Думаю, что она хотела бы, чтобы ее сын…
— Как по мне, то ее просто-напросто стошнило бы, — вдруг пробормотал парень, и, с недовольством глянув на отца, резко поднялся с дивана. — Поскольку, для меня полезного дела не нашлось, пойду пройдусь… А обстановочка так себе.
— Сынок, я…
Кристофер не успел договорить, так как Джейкоб уже скрылся в дверях.
— Мистер Анджей, я займусь бронированием билетов до Москвы, а затем и до Мельбурна, — произнесла Агата, а после того, как супруг утвердительно кивнул, также скрылась в глуби дома.
Тяжело вздохнув, я стянула со столешницы стакан с водой и поднесла ее к губам.
— Милая, ты в порядке? — спросила Кей, поднимаясь следом за Лизой.
Я утвердительно кивнула.
— Вполне. Просто, немного устала. Сейчас передохну и пойду собирать вещи. Чувствую, дни предстоят тяжелые.
— Нам побыть с тобой?
— Нет, все в порядке.
Лиззи и Кей кивнули, а затем также упорхнули прочь.
Комната опустела, а мысли у меня в голове так и «летали»: новые союзники, ссора с Анджеем, очередное далекое путешествие на противоположный край земли, тренировки, Мюллер, университет, пристально вглядывающиеся в меня глаза Джейкоба…
С губ сорвался стон.
Опять все шло кувырком. Что-то внутри отчаянно подсказывало, что так оно и случится, как только наш с Анджеем медовый месяц закончится. Реальная жизнь, наполненная тревогами, страхом и разочарованиями вновь накроет с головой, стоит нам сойти с трапа самолета Танжер-Лондон.
— Что, не ожидала, что с тобой снова может произойти подобное? — донесся до меня голос Оливии.
— Прости, милая, что? — непонимающе протянула я, вглядываясь в лицо голландки.
Сердце в груди так и заколотилось.
Карие глаза вампирши блестели от слез, а ее тушь слегка размазалась.
— Мальчишка, кажется, совсем голову потерял, стоило ему увидеть тебя.
— Черт! — выругалась я, вновь поднося стакан к губам. — А я-то думала, показалось.
— Ну да…
На губах Оливии застыла ехидная усмешка.
— Прошлое всегда возвращается, — вновь повторила она.
— Что ты имеешь в виду?
Снова легкий, но при этом истеричный смешок.
— Амелия, слушай… Как ты думаешь… Если кого-то очень сильно любишь, но постоянно причиняешь этой самой любовью невыносимую боль… Есть у тебя шанс на то, что тебя не начнут ненавидеть?
Я внимательно вгляделась в искаженное болью лицо голландки.
— По своей сути, любовь — это и есть боль. Идеальной она бывает только в книгах или фильмах. Боль всегда позволяет прочувствовать любовь. Делает ее живой.
— А если ты дал любимому все, а он именно за это стал тебя ненавидеть? Презирать и отрицать тот факт, что ты отдала ему весь мир…
Сердце в груди вновь выдало неровный кувырок.
— Кристофер? Ты говоришь о нем?
На одно короткое мгновение в гостиной воцарилась тишина.
— Да что там у вас произошло?!
Оливия вновь откинулась на спинку дивана.
— Ничего. Это произошло много раньше… Я даровала ему величие, я подарила ему свою любовь и вручила свое сердце… А он так и не смирился! Не смирился с тем, что его ожидает вечная жизнь! И вот… вот он наконец нашел способ сделать так, чтобы это прекратилось!