Под тонкими лопаточками расширителя виднелась довольно толстая артерия, из которой все еще продолжала течь кровь.
Сосредоточив в своей правой руке все силы, что только у меня оставались, я также задвигала пальцами.
Едва заметно дернувшись, сосуд изогнулся, аккуратно пристраиваясь в том месте, где ему всегда было положено быть. Кровь начала послушно втягиваться обратно, а разрушенные плотные стеночки — восстанавливаться в единое целое.
Ясмин затихла, ее глаза закрылись, а с губ слетел едва уловимый стон.
Даниель одним коротким движением откупорил шприц и, прямо без иглы набрав в него сыворотку Агаты, влил жидкость в рану.
Послышалось тихое шипение.
Покрасневшие окровавленные внутренности девушки, что были видны, вдруг прямо на глазах стали окрашиваться в привычный розоватый цвет, а остатки крови в брюшной полости — растворяться. На том самом месте, где еще недавно была самая настоящая дыра, прямо на глазах принялся образовываться едва заметный рубец.
Преподаватель осторожно извлек расширитель, а я вновь заработала пальцами.
Сердце в груди так и заколотилось, когда побледневшая кожа подруги начала послушно сходиться друг с другом.
Еще одно короткое мгновение, и все было кончено.
Даниель дрожащими пальцами приподнял запястье Ясси, а затем прикрыл глаза.
— Пульс довольно низкий. Около 45-50 ударов. Но это нормально, учитывая, сколько крови она потеряла.
Сзади раздался целый поток облегченных вздохов.
Кей все еще тихо всхлипывала.
— Поступок истинного Диаманта, — одобрительно произнесла Агата, подходя к дивану и опуская свою жилистую ладонь на лоб подруги. — У нее жар. Но это не страшно. Я все приберу и присмотрю за девочкой. Все самое страшное уже позади.
Серо-зеленые глаза пожилой женщины смерили меня невероятно теплым, практически нежным взглядом.
— Теперь за тобой пойдут и Сестры. Можешь даже не сомневаться в этом, моя милая. Твой муж должен гордиться тем, что рядом с ним находится такая женщина, как ты.
С этими словами старая друидка направилась прочь, на ходу бросая:
— Расходитесь! Я не люблю, когда при уборке мне кто-то мешает.
В комнате повисла тишина.
Даниель сорвал с себя перчатки, а затем, стянув с переносицы очки, отшвырнул их прочь. Судя по теням, залегшим под его миндалевидными карими глазами, преподаватель совсем вымотался.
С моих губ сорвался вздох облегчения, а затем я посмотрела на Джейкоба.
Он вновь буравил меня своими «изумрудными» глазами.
«Это было… впечатляюще», — пронесся в голове его хрипловатый баритон.
«Спасибо, что согласился помочь».
«Ерунда. Я практически ничего не сделал».
«Ты сделал… слишком много».
Его взгляд скользнул куда-то вниз, а затем вновь вернулся к моему лицу.
«Эта старушенция права…»
Я смерила юношу ответным взором. Вопросительным.
«Твой муж, кажется, действительно не до конца осознает, какая рядом с ним женщина…».
«Она не это сказала».
«Но подумала. Уж мне ли не знать».
Боже, только не это! Оливия зрела в корень. Как и всегда.
«Да что ты вообще можешь знать?!».
«Многое».
Парень в очередной раз смеривал меня ехидной, слегка кривоватой ухмылкой.
«По крайней мере, то, что тебя невероятно приятно держать за руку — я знаю точно».
Я недоуменно глянула вниз.
Моя ладонь, перепачканная кровью Ясмин, действительно все еще была зажата в его тонких пальцах, которые также стали багровыми.
Смерив юношу злобной гримасой, я резко дернулась вперед, но он не ослабил хватки.
— Отпусти, — уже вслух произнесла я.
Мы несколько секунд продолжили буравить друг друга взглядом.
— Всенепременно, — хохотнул он, наконец, раскрывая ладонь.
Я резко сорвалась с места и буквально пулей вылетела прочь из гостиной.
До моих ушей донесся едва различимый смешок.