Не успела я оказаться в прихожей, как перед глазами предстал Даниель, что-то невероятно терпеливо объясняющий Давиду.
На смуглом лице молодого араба проступила испарина, а в темных глазах читалась неподдельная мольба.
Еще никогда в жизни я не видела, чтобы грозный ассасин, которого все мы когда-то знали под именем Киан, беспощадно все крошащий на своем пути ради Клана и Мюллера, был так напуган.
На преподавателя он смотрел так, словно сейчас только от него зависела вся его дальнейшая жизнь.
— Не волнуйся, Давид… Все уже в порядке. Ясмин отдыхает. У нее поднялась температура, но жизни уже ничто не угрожает.
— Я должен ее увидеть! Она — мое все. Я…
Что дальше ответил Даниель возлюбленному подруги, я так и не услышала.
Все произошедшее буквально выбило меня из колеи.
Ноги едва перебирали ступени, голова раскалывалась, глаза словно бы горели изнутри, а пропитавшиеся кровью ладони противно скользили по поручню, выполненному из изысканного красного дерева.
Проходя по коридору второго этажа, я заприметила, что одна из соседних дверей от нашей с Анджеем спальни приоткрыта.
На темно-бордовую ковровую дорожку с зелено-золотистым орнаментом струился приглушенный луч света, исходящий от ночной лампы.
Канделябры не горели, из-за чего здесь царила приятная полутьма.
— А чего ты, собственно, ожидала?! — донесся до меня приглушенный мужской голос, пронизанный едва ощутимой хрипотцой. — Прошло столько лет… Неужели ты думала, что после всего того, что произошло, я мог просто так смириться?
Кристофер.
— Я уже, наверное, в миллионный раз попросила прощения! Ты же знаешь, что я не хотела вредить тебе… Ты… Ты умирал!
Сердце в груди екнуло. Второй голос принадлежал Оливии.
— Да, так оно и было… — с губ мужчины слетел вздох. — Но это вовсе не означало, что я желал всего этого! Нужно… Нужно было спросить!
Послышался ехидный хохоток, наполненный болью:
— «Спросить»? — передразнивающим тоном отозвалась голландка. — Кого, а главное, о чем можно переспрашивать, когда любовь всей твоей жизни умирает у тебя на руках?
На одно короткое мгновение в комнате воцарилась тишина, а я, тем временем, протопала дальше.
— Стал бы ты спрашивать кого-то, если бы умирал Джейкоб?
— Никогда не смей говорить подобного…
Снова пауза.
Я открыла дверь спальни и проскользнула внутрь.
Последнее, что я сумела разобрать, были слова вампирши:
— Так я и думала.
Анджей сидел в просторном кресле, уронив уставшее лицо в ладони.
Не произнеся ни слова, я вихрем пронеслась в ванную, прямо на ходу скидывая с себя окровавленный топ.
— Я все слышал, — донесся до меня тихий шепот супруга, который нерешительно замер в дверях, наблюдая за тем, как я стягиваю с себя остальную одежду, а затем включаю воду в раковине. — Поверить не могу, что вам удалось… Ам, я…
— Не стоит, Анджей. Твоей вины в произошедшем нет. Слава Богу, что мы помогли Ясмин. Она в порядке. Это главное. Даниель неподалеку, а еще Агата на подхвате. Без помощи ее никто не оставит.
Любимый утвердительно кивнул.
— Послушай… Там, в гостиной, я… Я был не прав. Прости меня, милая.
Я смерила Анджея многозначительным взглядом. С губ сорвался тяжелый вздох, но я все же ответила:
— Я знаю, что ты говорил не со зла. Да и я тоже, откровенно говоря, растерялась. Просто, вся эта ситуация с нашим скоропостижным бракосочетанием, все эти новости от Кристофера… Кто угодно может свихнуться. Но это вовсе не означает, что я не хотела бы, чтобы ты… Чтобы у нас…
Он осторожно подался вперед, а затем крепко-накрепко прижал меня к себе.
— Я знаю, любимая. Знаю. Сам виноват. Порой, моя немецкая половина требует взять все под контроль, и я никак не могу заставить ее заткнуться.
На моих губах растянулась улыбка:
— Иногда она мне нравится. Но порой… действительно жутко бесит.
Анджей хохотнул, а затем расцепил объятия.
Я мигом поднесла ладони к теплой струйке и слегка промочила их.
Позади послышался едва ощутимый всхлип, а я мигом поспешила как можно скорее покрыть пальцы спасительной пеной из жидкого мыла.