Подойдя к огромному зеркалу, заключенному в красивую золотистую раму, я вытащила из одного из ящиков фен и принялась за сушку волос.
По-хорошему сейчас нужно было начинать паковать вещи, ведь уже утром нужно будет вылетать домой, но мне не хотелось этим заниматься. Я абсолютно вымоталась. Хотелось как можно скорее рухнуть в постель и уснуть долгим спокойным сном.
Когда с волосами было покончено, я отложила прибор в сторону, а затем протопала в гардеробную.
Проходя мимо Анджея, я мигом почувствовала на себе его долгий пристальный взгляд. Думаю, полотенце, что сейчас было единственным кусочком ткани, прикрывающим мое тело, сыграло свою роль.
Включив свет, я подошла к ящику, в котором хранилось белье и выудила оттуда первую попавшуюся шелковую комбинацию.
Изделие было выдержано в красивом ментоловом оттенке и отделано тончайшим черным кружевом.
Переодевшись, я оценила свое отражение в одном из шкафов и, удовлетворенно хмыкнув, направилась в постель.
Любимый держал в руках планшет и что-то сосредоточенно рассматривал на экране. Помимо тонких хлопковых ночных штанов на нем ничего не было.
— Что там у тебя? — поинтересовалась я, заглядывая Анджею за плечо.
— Загрузил в программу старые карты Мельбурна. Насколько мне известно, на новых поселения Викторийского Клана не найти. К тому же, хочется, чтобы сканы Манускрипта также были при себе… Может, это поможет понять, как противостоять исследованиям моего безумного папаши. Думаю, что сыворотка, которую он пытался получить путем смешения видов уже готова.
Я поежилась.
Перед глазами предстали отрывочные воспоминания из лаборатории Мюллера, в которой он держал меня, Андрея и Димитрия.
— Кристофер сказал, что он тоже чем-то занимается… Не поделился, чем именно?
На губах Анджея заиграла улыбка.
— Мне — нет. Все секретничает с Даниелем. А их мысли я пока читать не могу. Но раз он молчит, значит, что-то по истине грандиозное.
— Даниель молчит? — удивленно протянула я.
Анджей кивнул.
— Значит, дело серьезное.
Оправив подол, который едва прикрывал колени, я добавила:
— К тому же, Оливия явно расстроена. Скажи, он…
Любимый выключил экран, отложил гаджет на прикроватную тумбочку, а затем посмотрел прямо на меня:
— Думаю, что ты и так догадалась.
— Как же так вышло?
Анджей раскрыл объятия, а я мигом послушно прижалась к нему.
— Они с Олли познакомились еще до Второй мировой войны. Были совсем юными и, как оно часто бывает, полюбили друг друга. Одно лето, одна безумная любовь.
— Тогда она еще не была…
— Оливия была самой обыкновенной Земной, девочкой-подростком, которая встретила точно такого же юношу. Когда она вновь вернулась в Англию после войны, то встретила Кристофера уже тогда, когда он начал встречаться с Имоджен. То, что ее сердце было разбито, значит, было не сказать ничего.
Длинные пальцы Анджея ласково прошлись по моим мягким волосам.
— Но и это было не самым страшным… Когда она приехала, то узнала, что любимый при смерти. У Кристофера была холера. В то время он много путешествовал, и заразился ей в Индонезии.
— И тогда она приняла решение.
Супруг кивнул.
— Тяжело думать о чем-то еще, когда видишь, как человек, который значит для тебя больше, чем собственная жизнь находится на последнем издыхании. К тому же, Имоджен сама попросила ее об этом…
— Она была Посвященной?
— Нет, Земной. Но у нее была способность чувствовать иной мир. Для нее он казался… чем-то обыденным. Поэтому, она сразу поняла, кто-такая Оливия на самом деле.
— А потом?
— Потом для Кристофера начался ад. Он никак не мог смириться с новой сущностью. Жажда буквально убивала его, но, как бы там, ни было, он продолжал жить ради жены и их новорожденной дочки.
— Дочки? Значит, у Джейкоба есть сестра?
С губ Анджея сорвался тяжелый вздох.
— Вот тут-то и начинается самая грустная часть истории.
— Мюллер, — словно приговор объявила я, а он кивнул.