Перед глазами высилось огромное деревянное распятие, а лицо Христа казалось настолько грустным, что сердцу в груди захотелось разлететься на куски.
— Можешь больше не таиться, — произнес я твердо. — Мы оба знаем, почему я здесь.
Среди погруженных в полумрак колонн послышались размеренные шаги.
Сквозь аромат ладана я сразу же сумел различить едва уловимый аромат ирисов. До боли знакомый и родной аромат.
— Здравствуй, Анджей.
Тихий, пронизанный легкой хрипотцой голос словно бы заполнил собой все вокруг и с силой пронзил сердце.
Мария игриво выглянула из-за белого мрамора. Ее темные волосы и небольшие карие-зеленые глаза с хитрым прищуром заставили сердце в груди мигом беспокойно заколотиться.
— Я должен был догадаться, — покачал головой я. — Как можно было быть таким слепцом… Особенно, видя тебя буквально насквозь.
Ее длинные ногти с идеальным маникюром прошлись по холодному камню, а тело легко крутанулось вокруг, словно на шесте.
— В этом мы похожи. Я тоже вижу тебя насквозь… Поэтому и была уверена, что придешь.
Я спустился с постамента и осторожно двинулся между скамеек параллельно колоннам. В такт шагам бывшей возлюбленной.
— Я знаю, чего ты добиваешься. Теперь, когда я, наконец, сумел собрать свою жизнь заново буквально по кускам, понять, кто же я есть на самом деле… Полюбить кого-то еще, вновь являешься ты. Что задумал мой папаша? И только не говори, что он тут ни при чем. Никогда не поверю, что ты добровольно согласилась стать тем… чем ты теперь являешься.
— Звучит так, будто тебе это жутко неприятно, любовь моя, — промурлыкала Мария, бросая на меня свои пристальные кошачьи взгляды.
Сердце в груди так и колотилось о ребра.
— Мария… Ты ведь не была такой. Мюллер полностью извратил твою душу… Посмотри на себя! Даже твой облик… Куда делась та прекрасная девушка, чьи глаза сияли, словно аквамарины, чьи волосы трепетали на солнце словно золото… Это не ты. Это даже не твоя душа.
Мы наконец замерли и вперились друг в друга пристальными взглядами.
В глазах бывшей возлюбленной застыло напряжение. Она все еще продолжала быть невероятно стройной, ее хрупкие плечи, небольшие, но при этом округлые бедра и длинные ноги были обтянуты платьем из черного шелка.
К горлу мигом подступил ком.
Перед глазами пронеслись отрывки из далекого-предалекого прошлого: вот я впервые вижу ее на балу, вот она впервые притягивает меня к себе и страстно целует, вот мы занимаемся любовью среди старинных книг и мечтаем о том, чтобы навсегда оставить Клан.
— Это я. Настоящая. И ты прекрасно это знаешь. Всегда знал. — Она так и скользила по мне взглядом. — Вопрос в том, готов ли ты признаться самому себе в том, кто ты на самом деле. Я вот знаю.
На моих губах заиграла ехидная улыбка. А кулаки едва заметно дрогнули:
— Я тоже знаю, кто я, Мария. Я — жалкий вампир. Кровосос, который всегда считал себя особенным, а на деле оказался ничтожеством.
Бывшая замерла. В ее глазах читалось недоумение.
— Я прожигал свою, пусть и вечную, но жизнь. Слушал своего папашу. Слушал тебя, мечтал изменить этот мир… И знаешь, что я тебе скажу? Все это чушь собачья!!! Вот он я!
Я с силой стукнул себя кулаком в грудь.
— Настоящий я. Анджей, которому суждено спасти мир от нашествия таких же ничтожеств, как и я сам! Анджей, который любит и любим. Анджей, которого ты не знаешь, и уже никогда не узнаешь.
Мария едва заметно задрожала, а на ее густо подведенных глазах вдруг проступили слезы.
— Скажи мне, душа моя… Ты действительно полагала, что я настолько наивен? Что я не знал, что ты при каждом удобном случае бегаешь к моему отцу в постель?
Я подошел ближе, продолжая изрыгать из себя все эти уничижительные слова.
— Почему, Мария? Почему ты так поступила?
Мой кулак с силой вылетел вперед… и обрушился на колонну.
Бывшая зажмурила глаза, а кусок холодного камня с легкостью отлетел от массива и с тихим лязгом полетел в темноту.
— Я истязал себя многие годы… Молил о смерти, потому что в этом мире больше не было тебя. Проклинал Мюллера за то, что он убил тебя из-за своих эгоистичных намерений, верил в то, что ты любила только меня…