— Но я люблю!
Собор пронзил оглушительный возглас.
Тьма, что была в глазах Марии еще несколько секунд тому назад вдруг словно бы отступила, а ее радужки вновь приняли привычный голубой цвет. Цвет спокойного летнего неба.
Ее прохладные ладони обхватили мое лицо. На лице застыла мольба.
— По-другому было нельзя, пойми. Я хотела быть для тебя ровней… Попросила Рихарда сделать меня достойной… Ведь ты даже слышать не хотел о том, чтобы обращать меня!
Грудь пронзила резкая боль, словно бы туда вонзили нож.
— Я не хотел для тебя подобной участи! Это огромное бремя. Я бы провел рядом с тобой всю жизнь, если бы ты только этого захотела…
— Я хотела, Анджей! Хотела, черт побери! Но не так… Не так же!!!
— А КАК, черт побери? Трахаясь с моим отцом?
Мария зарыдала. Ее хрупкое тело соскользнуло вниз. Свечи вокруг тихо мигнули.
— Я любила его! Любила вас обоих! Вы стали моей семьей… Я не могла иначе! Каждый раз, когда я возвращалась к тебе, то снова и снова умирала внутри! Ты всегда был таким нежным, добрым, понимающим… Но, как бы там ни было, твое сердце всегда было как будто где-то в другом измерении. Тебе словно бы чего-то вечно не хватало… Анджей, мне нужно было это чертово бессмертие!!!
Я с отвращением глянул на… то, что я когда-то любил. К горлу подступила тошнота. Бывшая казалась жалкой и никчемной. Полностью опустившейся, бездушной, неживой.
— Рихард дал мне свою кровь, но она не сработала. Тогда я разрешила ему испробовать на мне сыворотку, над которой он работал…
В висках застучало.
— Сыворотку… Которую принял Гитлер?
Мария кивнула.
— Я хотела исчезнуть на какое-то время, чтобы дать тебе возможность привыкнуть к моему новому облику… Поскольку на мое живое тело никак не действовала кровь вампира… его нужно было умертвить. Прикончить! Понимаешь же ты?! Мюллер не знал, что ты собирался бежать. Мы собирались. Это была его кара над нами обоими…
Она буквально захлебывалась рыданиями.
— Лучше бы я была мертва… Я не знала, что так получится! Видимо, я изначально обладала слишком темной душой и именно поэтому стала тем, кто я есть сейчас. Демоном! Чертовым Альмакубом…
— Ты, и только ты сама виновата в том, что произошло с тобой, Мария… — произнес я, а слова отлетели от стен, словно приговор. — Меня от тебя тошнит. Оставь меня в покое и больше никогда не смей призывать или навевать дурные сны…. Это не сработает. Я больше никак с тобой не связан. Амелия — моя вторая половина. Моя суженная. Моя судьба. Я люблю ее. Люблю больше собственной жизни.
С губ Марии сорвался хрип. Такой, будто ее легкие вот-вот покинут последние остатки воздуха.
Тощие руки обвились вокруг моих икр, и она запричитала:
— Пожалуйста, не говори так! Не говори!!! Эта девчонка — всего лишь жалкая пародия на женщину! Она мизинца твоего не стоит…
Резко вскочив на ноги, бывшая уперлась в меня взглядом.
— Отдай ее Мюллеру! Он хочет ее… Тогда все будет так, как и должно быть! Мы будем править этим миром вместе… Она — как супруга Повелителя, а ты и я — как его правая рука. Его наследники…
Мои пальцы с силой обхватили ее тонкие запястья, и я прошипел:
— Если еще произнесешь что-то подобное, то клянусь… Я убью тебя. Если думаешь, что я не смогу этого сделать, то ты совершенно меня не знаешь. Ты мне веришь?
В глазах Марии проскочил испуг. Кажется, не такого исхода она ожидала от нашей сегодняшней встречи.
Мы несколько секунд буравили друг друга взглядами, а затем, справившись с собой, она вдруг глубоко вздохнула и произнесла:
— Прости меня. Прости, Анджей… Сама не знаю, на что я рассчитывала… Понимаю, я не имела права…
— Пообещай мне одну вещь, — произнес я, наблюдая как ее едва заметно трясет. — Пусть эта встреча станет последней. Не мучь ни меня, ни себя. Мы больше никогда не сможем быть вместе. Прошлое должно остаться позади… И, если ты и вправду меня любишь… То, умоляю, уйди от Мюллера. Покинь Клан и укройся где-нибудь. Это не твоя война, и не твоя история. Ты еще можешь стать счастливой.
Ладони Марии вдруг осторожно подались вверх, медленно скользя по тонкому черному твиду.