Агата успела повздорить с Даниелем из-за того, что преподаватель ни под каким предлогом не желал оставаться в Англии, искренне полагая, что мы не сможем разобраться в университетских делах без его протекции.
Стоило в столовой появиться Кристоферу и Валентине, как было решено: он остается.
У главы Камбрийского Клана наклевывалось что-то невероятное, и он хотел завершить исследования совместно с преподавателем.
Когда Джейкоб сказал отцу, что летит с нами в Москву, он даже не попытался отговорить сына.
Как я и предполагала, Кристоферу претило, что ему и его семье был оказан невероятно радушный прием. И это даже несмотря на то, что произошло между ним и Оливией.
Голландка не появилась за столом, гордо проигнорировав приглашение Агаты едким замечанием «у меня кусок в горло от всего этого не лезет», а затем выпорхнула в сад.
Давид пропадал в гостиной возле постели Ясмин.
За завтраком впервые за долгое время было тихо.
Все безразличными взглядами таращились в свои тарелки. Лишь Кейша и Джейк смеривали меня короткими взглядами: подруга — с противоположной стороны стола, молодой валлиец — со стула у барной стойки.
Когда с едой было, наконец, покончено, я осторожно сползла с кресла и проскользнула в гостиную.
Ясмин так и лежала на диване, на обивке которого так и остались запекшиеся кровавые пятна. Ливанка все еще была бледна, а ее кожу покрывала холодная испарина.
Давид сидел подле нее на невысоком пуфе и крепко держал любимую за руку.
Заприметив меня, он улыбнулся:
— Амелия… Доброе утро! Милая, она здесь.
— Ам? — послышался тихий шепот подруги. Из-за высокой подушки ее лица не было видно. — Это ты?
Я прошла вперед, и увидев огромные карие глаза, благодарно на меня глядящие, почувствовала, как сердце в груди радостно трепещет: Ясси… Хвала небесам, был цела и невредима.
— Ну а кто же еще? Как ты, милая?
Опустившись на пол возле пуфика Давида, я погладила подругу по плечу.
— Бывало и лучше.
Ливанка еще раз рассказала обо всех подробностях нападения, а также о том, что Даниель и Агата дали ей благоприятный прогноз. Пару дней, и снова будет на ногах.
И Давид и я были безумно рады это слышать.
Судя по теплой руке, что с силой сжимала мою, температура еще давала о себе знать, но все явно было поправимо.
Несколько минут спустя в дверях возник Марк и позвал Давида.
Когда мы остались наедине, Ясмин произнесла:
— Не знаю, что это были за люди, но их было двое. Мужчина и женщина. Судя по тону, здоровяк в подчинении у коротышки, что в меня выстрелила.
Я прищурилась:
— Ты абсолютно уверена, что они были Земными?
Девушка кивнула.
— Никаких сомнений. Но… все же, что-то странное в ауре женщины я прочувствовать успела. К тому же…
Я подалась вперед.
— Она явно сделала это из-за страха. Испугалась, когда мы с Давидом возникли буквально из неоткуда. Но при этом они, судя по всему, уже не первый раз оказывались в твоем доме… Словно бы знали, что где и как. Даже профессиональные домушники, залезая в новый дом, то и дело налетают на всевозможные незнакомые углы. Эти двое вели себя так, словно бы находились у себя дома.
Подруга вдруг закашлялась, а я вновь погладила ее по руке.
— Ясмин, я обещаю… Мы во всем разберемся. Эти двое за все ответят. Я сделаю все, чтобы поймать засранцев.
На губах ливанки застыла слабая улыбка.
— Что бы я делала, если бы не встретила тебя, Гумберт?
— Не знаю. Наверное, продолжала бы надирать зад нечисти в одиночку?
Теперь мы хохотнули уже вместе.
— Я рада, что мы с тобой… со всеми вами, стали добрыми друзьями. В этом мире нельзя оставаться одному. Ни за что нельзя…
— Ты больше одна никогда не будешь.
Ливанка вдруг завела пальцы за ворот своей футболки и вытащила оттуда тонкий кожаный шнурок с висящей на нем подвеской в виде Солнца с ярко сияющим неровными всполохами в огромном рубине, что был вставлен в самую серединку.