Напротив выхода на огромный балкон-террасу стояло стильное кожаное кресло с высокой спинкой, а также небольшой стеклянный столик, на котором уже наготове лежала небольшая стопочка книг.
— Я не стал сильно заморачиваться, — протянул Анджей. — Попросил доставить только самое необходимое. Думал, что тебе самой захочется все обставить по собственному вкусу…
— Все замечательно, — улыбнулась я. — Здесь и до этого было просто чудесно. Честно признаться…
— Да?
— Ты знаешь, что меня не особо волнует убранство. Самое главное, чтобы ты был рядом.
Любимый осторожно подался вперед и едва ощутимо прикоснулся ко мне губами.
— Ты голодна?
Я отрицательно мотнула головой:
— Сейчас я больше всего мечтаю о душе. Потом можно что-нибудь заказать.
В голове ненароком пробежали слова Джейка. Надеюсь, что им с Мэдди будет хорошо у нас. Вполне возможно, даже слишком хорошо…
— В холодильнике есть замороженная еда и напитки, — произнес Анджей.
— Потом гляну.
Утвердительно кивнув, он поплелся за своим чемоданом в коридор.
Вытянув из дорожной сумки несессер, я огляделась.
Черт!
Я вновь совершенно не позаботилась об одежде. В доме Анджея в Корнуолле гардеробная ломилась от всякого шмотья, но мысль о том, чтобы захватить что-то с собой, даже на мгновение не посетила голову.
Не придумав ничего лучше, я стянула со спинки кресла одну из рубашек Анджея и потопала с ней в ванную.
Оказавшись в гостиной, я поймала любимого за тем, что он сдергивал огромное черное покрывало с непонятной махины, примостившейся в углу комнаты.
Только несколько мгновений спустя я осознала, что передо мной гордо возвышается шикарный черный рояль на красивых резных ножках.
— Ого! — присвистнула я. — Какой красавец! Вместо того, что мы сломали, когда пытались вызволить Лизу из Ловушки разума?
Анджей улыбнулся.
— Ты же знаешь, что я могу свихнуться только без двух вещей в этой жизни…
Моя бровь вопросительно изогнулась.
— Без тебя… и без музыки.
— Я могу начать к ней ревновать.
Подойдя ближе, я чмокнула мужа в губы, а затем осторожно прошлась кончиками пальцев по гладкой полированной поверхности крышки инструмента.
— Сыграешь что-нибудь?
— Давай попробуем.
Супруг грациозно опустился на широкую банкетку, при этом одной рукой увлекая меня за собой.
Ласково, словно обращаясь с самым настоящим живым существом, Анджей «обнажил» клавиши.
С губ сорвался вздох, а затем изящные длинные пальцы любимого так и запорхали.
Сначала комнату пронзил слегка отрывистый грубый звук басовых, а затем, мелодия так и «полилась».
Глаза Анджея слегка прикрылись, и на мгновение мне показалось, что сейчас в этом мире для него не существовало ничего, кроме звуков, едва ощутимых полутонов и глянцевой нежной поверхности клавиш под кончиками пальцев.
Когда-то давно я училась играть, но, чтобы у меня выходило вот так, с неистовой искренностью и страстью… Очевидно, я никогда не была способна на подобное.
Золотисто-медные завитки на макушке любимого сбились и теперь сползли ему на лоб, но он, казалось, совершенно этого не замечал, продолжая творить мелодию.
Он был совершенен. Он был великолепен. Он был моим.
Звуки плавно переросли в крещендо и пару минут спустя плавно затихли.
— Было великолепно, — прошептала я, смеривая мужа улыбкой. — Что это за произведение?
Темно-синие, похожие на бушующий океан глаза вдруг с неподдельной грустью встретились с моими, а затем на тонких губах Анджея застыла вымученная, практически обреченная улыбка: