«А я и не говорил, что стоит стыдиться истины. Какой бы горькой она не была. А уже если мы сейчас говорим о стыде… То лично я никогда его не испытывал, не испытываю, и не испытаю никогда. У нас в роду все всегда действуют по зову сердца. И именно поэтому, порой платят слишком высокую цену».
Почувствовав, как мои ладони соприкасаются с твердой, словно камень грудью, я еще плотнее вжалась в стену, а Джейк расставил свои руки аккурат над моей головой, словно защитный барьер.
— Чего же так сильно стыдишься ты, Амелия Гумберт?
Сердце в груди заколотилось. Все происходящее было поистине неуместным. Практически непозволительным.
— Того, что боюсь утратить над собой контроль.
Он придвинулся еще ближе, и я почувствовала, как горячее дыхание юноши обжигает мне шею.
— Слабость — не порок. Ее не стоит бояться.
На мгновение в помещении воцарилась пугающая до одури тишина. Сердце молодого валлийца, что я ощущала под своими пальцами, сейчас колотилось все равно, что самый настоящий отбойник.
Ровно, как и мое собственное.
— Джейк, послушай… Все это… не имеет никакого смысла. И… мне действительно кажется, что тебе стоит обратить внимание на Мэдди. Она однозначно питает к тебе интерес. И это не просто прихоть. Она… так смотрит на тебя. Видимо, Джейкобу Уоллхему требуется всего один вечер на то, чтобы влюбить в себя девушку окончательно и бесповоротно.
Глаза юноши не оставляли меня ни на одно короткое мгновение.
— Это действительно не имеет смысла, — прошептал он, проводя кончиками своих длинных пальцев по моей щеке.
В глубине квартиры хлопнула дверь.
Джейк придвинулся еще ближе, наклоняясь и шепча уже мне в самое ухо:
— Если нетрудно, передай Мэдди, что мое сердце уже принадлежит другой. Окончательно и бесповоротно.
Дыхание перехватило, а Джейк, отстранившись, резвым шагом направился в комнату.
С губ слетел приглушенный стон.
Что именно он мог означать, не могла сказать даже я сама. Либо облегчение, либо ужас от того, что сейчас произнес гордый валлиец.
Как бы там ни было, я не могла давать ложной надежды. Мое сердце навсегда принадлежало Анджею. В любом другом случае этот ослепительный и язвительный юнец действительно мог бы вскружить мне голову…. Но только не сейчас. Не теперь, когда предназначенная мне судьбой половинка была навеки привязана ко мне невидимой нерушимой нитью.
— Полагаю, что можно начинать, — раздался приглушенный перегородкой голос Мэдди. — Если, конечно, Амелия готова.
— Да, готова, — отозвалась я. — Давайте покончим с этим. Что нужно делать?
Джейк бросил на меня короткий взгляд, а молодая мексиканка — на юношу.
— Для начала начертим защитный круг. Нужно освободить пространство.
Послушно кивнув, я направилась к кофейному столику, отводя его в сторону.
Мэдди, аккуратно скатав коврик, принялась выводить на паркете идеально ровный круг.
Джейкоб отодвинул диван. Теперь он стоял практически перед самым стеллажом с пластинками.
— Должен признаться, что коллекция музыки меня просто поразила, — пробормотал он, откидывая подушки. — У твоей семьи отличный вкус. Есть все: от нестареющей классики, до качественного инди и альтернативы.
— Рада, что тебе понравилось. Родичи будут польщены.
— А вот мой отец только «Зеленые рукава»[1] переваривает… Ну, и еще пару-тройку хитов от «Битлз».
Я почувствовала, как губы расходятся в улыбке. Перед глазами сразу же пронеслось добродушное и благородное лицо Кристофера.
— Звучит не так уж плохо… Уж точно лучше, чем когда один из родителей фанат хард-рока.
Молодой валлиец улыбнулся одними уголками губ, а Мэдди тем временем принялась раскладывать вдоль символа неровного вида магические кристаллы.
— Похоже на соль, — протянула я.
Девушка кивнула:
— По сути, это она и есть. Только внутри еще припрятаны мелко нарубленные кусочки корня мандрагоры и лепестки синеголовника. Если те, кого мы ждем, действительно имели какое-либо дело с нежитью, на них это, несомненно, подействует. Человеку ничего не стоит очернить свою душу. Порой, он может даже не подозревать о том, что с ним произошло что-то подобное.