Все снова завертелось перед глазами, а спину вновь пронзила боль, хоть и не сильная.
Раздался оглушительный грохот, а по темному паркету, словно использованные гильзы, посыпались миллионы стеклянных осколков.
— Не шевелись, Амели… Не шевелись же, черт побери! — послышался возле самого уха глубокий баритон Джейка.
Створки, ведущие на балкон с грохотом распахнулись, а огромная черная масса, похожая на одно грозное грозовое облако вдруг с диким воплем вырвалась наружу, утаскивая за собой длинный, похожий на щупальца грозный магический шлейф.
Ослепительно яркий свет погожего осеннего дня резанул по глазам, а сквозь выбитые окна в помещение наконец-то поступил спасительный воздух, наполненный ароматами опавшей листвы.
Послышался оглушительный топот ног.
Повернув голову влево, сквозь щель, я увидела, как обувь ребят, топча паркет, выносится наружу.
— Как ты, милая? — вдруг вернул меня к реальности голос молодого валлийца, который уже обрел присутствие духа и помогал мне подняться. — У тебя кровь…
— Голова буквально на куски раскалывается, — отозвалась я, наблюдая за тем, как Джейк достает из кармана платок и заботливо вытирает мне им нос.
— Нужно срочно показать тебя Даниелю. Ты сумела оказать сопротивление Альмакубу, а это стоит больших энергетических затрат. Вдруг что-то не так?
Я отрицательно мотнула головой.
— Я в норме. Просто, нужно пару секунд. И вообще… Это не…
— Амели, ты как? — бросился ко мне Андрей. Куртка на друге была изрядно изодрана, но больше никаких других признаков недавнего превращения заметно не было.
— Кажется, жива. Что это было, черт побери?
Джейк все еще не отпускал меня, осторожно придерживая за локоть. Тепло его кожи я ощущала даже сквозь свитер и куртку.
Все вместе мы не спеша выбрались на террасу.
Огромное черное пятно стремительно уносилось прочь, словно нежелательный грозовой фронт.
— Дело дрянь, — протянула Оливия. На виске голландки была глубокая ссадина. — Альмакуб, что все это время терроризировал Амелию — оказался Марией. Просто поверить не могу, что эта подлая тварь жива.
— Оливия! — ругнулась Кейша. — Пожалуйста, прошу вас…
Ветер неистово трепал нам волосы.
Я обернулась.
Оконные проемы позади зияли пустыми обугленными дырами, а остатки рам выглядели так, будто пережили бомбежку.
— Вы ее не знаете! Эта девица всегда порождала только одни проблемы. Она — Мюллер в женском обличье. Ее всегда интересовали только собственные желания… Неудивительно, что она превратилась в чудовище.
Давид слегка перегнулся через ограждение и посмотрел вниз. На мускулистой руке араба также красовались многочисленные мелкие порезы.
— Внизу все тихо. Но для пущего спокойствия лучше спуститься и проверить, не заприметил ли что-то Земные.
Марк утвердительно кивнул.
— Спасибо, Давид. Займись этим. Потом попробуй связаться с Даниелем. Мне нужно, чтобы он прислал сюда Валентину. Или Ясмин. Если она, конечно, в состоянии.
— Но почему их? — поинтересовалась Кейша.
— Учитывая все происходящее, мне бы хотелось, чтобы в поездке присутствовал кто-то из ворожей. Ты сама видела, что наше оружие не смогло сработать, пока вокруг была эта черная штука.
— Демонический ихор, — подсказал Давид, направляясь прочь.
Я с трудом пропихнула в легкие воздух, ощущая, как по грудной клетке растекается резкая боль. С губ слетел стон.
— Что такое, Ам? — поинтересовалась Лиза, кладя руку мне на плечо. Джейкоб и Андрей оттеняли меня с обеих сторон, словно верная охрана.
Осторожно приподняв руку, я ощупала свой бок и ответила:
— Черт… Кажется, эта стерва мне ребро сломала.
— И это самое безобидное, на что она способна! — прошипела Оливия, с силой растирая виски. — Она околдовала Анджея. Затуманила ему рассудок… Рихард знал… Этот трусливый ублюдок обо всем знал!!!
— Почему наше оружие не могло пробиться сквозь эту дрянь? — поинтересовалась Полли.
— Потому что Альмакуб не принадлежит этому миру, — произнес Джейк. — Тело этой девушки все равно, что сосуд. Его можно уничтожить, поранить, но вот то, что находится внутри… Оно высосало ее душу, уничтожило ее, оставив место лишь тьме, злобе и низменным инстинктам, которые она не успела выказать перед собственной смертью. Добровольной смертью. Жаждой к вечности.