Ладонь Анджея, влажная и теплая, осторожно легла на мою, а его синие глаза, подернутые темной дымкой, пристально посмотрели на меня сверху вниз.
— У меня есть кое-что для тебя.
Опустив свою вторую ладонь, он вынул из кармана плотный конверт, а затем, ни на одно мгновение, не отрывая от меня своего взгляда, вложил его мне в пальцы.
— Что это за…
Я не успела договорить.
Супруг придержал мою руку и прошептал:
— Ты вскроешь его тогда, когда все будет кончено… И ТОЛЬКО ТОГДА.
Сердце пропустило удар. Грудь начинало сдавливать все сильнее. Впервые в жизни мне хотелось убежать, исчезнуть, раствориться, оставить Анджея в одиночестве и больше никогда к нему не приближаться.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— Ты все поймешь, когда придет время. Ты почувствуешь это… И рано или поздно смиришься.
Мои глаза сузились, а слезы медленно покатились вниз по щекам. Все происходящее походило на дурной сон.
Супруг оторвал свою ладонь от моей, а затем осторожно подался вперед. Его холодные губы соприкоснулись с моим виском:
— Я не люблю тебя, Амелия.
Тело пронзила резкая боль. Словно бы миллион острых как бритва ножей с силой вошли в мою плоть одновременно.
— Что? — еле слышно прошептала я, ощущая, как горло сжимается.
Анджей отстранился, а затем, посмотрев мне прямо в глаза, продолжил:
— Ты слышала. Я не люблю тебя. Не люблю, и никогда не любил. Все, что между нами произошло — всего лишь результат моего мужского каприза. Ты ничего для меня не значишь, и никогда не значила. Наша встреча была ошибкой. Одним большим ничтожным недоразумением…
«Еще одно слово, и я просто умру», — пронеслось у меня в голове. — «Погибну, растворюсь и навсегда покину этот мир. И плевать, что он нуждается в моей помощи! Плевать на все и вся!!!».
— Ты это не всерьез.
Бледное лицо супруга приблизилось к моему практически вплотную, и я впервые ощутила исходящий от него холод: неродной, отталкивающий… мертвый.
— Для меня существует только одна женщина, и она сейчас стоит вон там.
По мрамору загрохотали каблучки. В нос ворвался едва ощутимый аромат мускуса и камфоры. Даже не оборачиваясь, я прекрасно поняла, кто предстал перед нами.
— Нам уже пора, любовь моя, — невероятно нежно пролепетала Мария. — Ты же знаешь… Рихард не любит ждать.
— Отец свяжется с тобой на днях, и, если ты не полная дура, Амелия, то примешь все его предложения по сохранению этого жалкого мира на условиях Клана.
— А если нет? — пробормотала я, смеривая Анджея пристальным взглядом.
— Тогда все твои близкие умрут. Подумай об этом. Мы не пощадим никого. Ни Даниеля, что вечно путался под ногами, ни твоего дружка-кота, ни Стражей…
Он выдержал паузу, а затем прошелся своими холодными пальцами по моей щеке:
— Ни того жалкого полукровку, что так сильно вожделеет тебя сейчас.
Я почувствовала, как ноги начинают подкашиваться, а руки — трястись.
— В нашу следующую встречу я не буду столь любезен. Один неверный шаг и… я убью тебя. Даже несмотря на то, что отец против.
С этими словами Анджей отстранился, развернулся на носках, и направился в сторону Марии.
На демонице было длинное пальто из черного кашемира с высоким воротником, а также длинные кожаные сапоги на плоской подошве. Ее непроглядные глаза в темноте походили на два огромных оникса.
Когда их фигуры поравнялись, Анджей одарил Марию наполненным неприкрытой нежностью взглядом, а затем их пальцы переплелись.
Больше не произнеся ни единого слова и не бросив в мою сторону даже крошечного взгляда, они оба обратились в черный дым, с силой вырвавшийся наружу сквозь раскрывшиеся настежь тяжелые дубовые двери.
Ледяной ветер ворвался внутрь собора, а слезы полностью застили мне глаза.
Шатаясь, словно пьяная, я неуверенным шагом поплелась прочь, не замечая ничего вокруг.
Анджей был прав. Глубоко в душе я всегда знала, что этот момент рано или поздно наступит, что рано или поздно он просто уйдет, покинет меня навсегда. Я почувствовала это в тот самый миг, как только стала его женой. Не знаю, что было тому причиной. Может, какое-то скрытое шестое чувство, а может, сама Вселенная с самого начала давала мне четко это понять.