Что касается Джейка… Был ли Андрей прав, обвинив меня в неподобающем поведении? Несомненно. Друг знал меня как свои пять пальцев. Ведь то, что в Австралии между нами что-то произошло, он понял сразу же и не постеснялся меня этим попрекнуть.
Да и какой толк был в том, чтобы что-то скрывать? Молодой валлиец действительно крепко запал в мою душу и сердце. Ровно, как и я в его.
Было ли это правильным? Конечно нет.
Я знала это. Это знал Джейк. Это знал Андрей.
Пройдя в душевую, я сбросила с себя опостылевшую за день одежду на пол и с удовольствием забралась под ласкающие кожу теплые струи.
Еще совсем недавно рядом со мной здесь был Анджей. Он ждал меня в нашей постели, жаждал меня, любил меня… Был моим мужем.
Теперь, все это превратилось в пыль. Прах. Воспоминание. В ничто.
Сердце в груди неровно колыхнулось.
Все казалось до одури неправильным. Неестественным.
Любимый сейчас находился непонятно где, а я и все мои друзья — аккурат в его собственном доме.
Где это видано?!
«Он бы хотел этого», — вдруг пронеслось в голове. — «Чтобы все мы были сейчас здесь. Вместе, в безопасности».
Закончив с омовением, я натянула на себя полотенце и направилась к зеркалу.
На шее посверкивал подарочный кулон Оливии. Куда подевался экземпляр Анджея, я не имела не малейшего понятия. Вполне возможно, что он остался где-то в раскуроченной квартире, а может, и вовсе разлетелся на куски при взрыве.
С губ слетел приглушенный стон, и я принялась ненавистно теребить расческой свои спутавшиеся волосы.
Кожа на голове уже начинала гореть, но я все равно продолжала неистово дергать неподатливые пряди.
Несколько мгновений спустя с губ слетел всхрип, а из глаз потекли уже давно собиравшиеся слезы.
— Боже… — прохрипела я себе под нос. — Когда же все это кончится?! Я устала… Как же я устала!!!
Свет вдруг резко моргнул, а огромное зеркало в позолоченной раме тихо хрустнуло, покрывшись миллионами микроскопических трещинок.
— За что ты меня наказываешь… За что???
Сама до конца не понимая, к кому же все-таки обращаюсь, я подняла голову вверх.
Я всегда верила в то, что Бог существует и слышит меня. Сейчас же он по каким-то неведомым мне причинам молчал. По каким? Это знал только он сам.
— Ну да, — истерически хохотнула я. — Другого я и не ожидала.
Отложив расческу, я оперлась руками на мраморный наличник и вновь вперилась в застывший передо мной раскуроченный кусок стекла.
В висках едва заметно запульсировало, а глаза словно бы забились песком.
Один короткий миг, и в животе уже расплывалось знакомое до боли едва ощутимо покалывающее кожу тепло.
Трещинки на зеркале бледно замерцали, а затем, когда словно бы кто-то запустил под отражающую поверхность магическую золотую нить, стали послушно сходиться друг с другом.
Несколько минут спустя я вновь вглядывалась в свое бледное осунувшееся лицо с запавшими огромными темно-зелеными глазами.
Так никуда не годилось. Вот уже несколько дней к ряду я забывала есть. Вчера были пару орешков и ложка гуляша, сегодня — едва надкусанный кусок пирога и полстакана молока. Если я продолжу в том же духе, то просто не доживу до финальной битвы с Кланом и Мюллером, протянув ноги от голода.
— Пора брать себя в руки, Гумберт, — протянула я себе под нос. — Ты — Диамант. Пора вести себя соответствующе.
Протопав в комнату, я направилась в гардеробную.
Найдя в одном из комодов пижаму из жемчужного шелка, я, недолго думая, натянула на себя сначала рубашку, а затем и штаны.
Завтра предстоял большой и тяжелый день.
Ритуал по освобождению Даниеля.
«Освобождению». Даже сейчас это звучало жутко. Как вообще можно освободиться от своего лучшего друга? От того, кто позволил тебе жить вечно?
Сама не знаю зачем, но я отрицательно мотнула головой. Как будто не соглашалась с кем-то, стоящим прямо передо мной.
Нужно было поставить будильник, и как можно скорее провалиться в сон. Отключить разум. Дать себе возможность забыться. Вырваться из этой жизни в неизведанное хотя бы на несколько часов.