И я намеревалась использовать его несмотря ни на что.
Агата направилась к выходу из огромной гостиной, а в камине громко треснула ветка.
— Агата! — окрикнула я женщину.
— Да?
— Я не хочу, чтобы Анджей знал об этом.
Последние дни я изо всех сил старалась держать себя в руках и сохранять видимое спокойствие.
Любимый был настроен благосклонно и искренне верил в то, что Обряд пройдет как надо. Он изо всех сил пытался отвлечь меня всевозможными рассказами о Норвегии и о том, чем можно было бы заняться в наш последующий медовый месяц.
Но, разве можно думать о чем-то еще, кроме собственной смерти, когда знаешь, когда именно она настанет.
Прошлым вечером мне стоило невероятных усилий заставить себя отказаться от ласк Анджея, от того, чтобы остаться с ним, и никуда не уходить. Но я все же сделала это. Это была моя судьба. Моя задача. Будущее многих зависело именно от моей способности сделать то, что я сделала.
Я снова попыталась подняться. Зуб уже не попадал на зуб, тело сотрясала дрожь.
«Надеюсь, что пневмония все же не доберется до моих легких», — подумала я про себя. — «Было бы обидно умереть от такой банальности сразу же вскоре после собственного воскрешения…».
В кустах вновь послышался шорох. Я осторожно приподняла мокрую голову от своей импровизированной постели.
Там, в густых еловых зарослях, четко окрасившихся в предрассветные бледные краски, кто-то был. И я, кажется, знала, что именно.
Мгновение спустя изящная мордочка лани выглянула из-за веток и, кротко вильнув своим коротким хвостиком, направилась прямо ко мне.
— И снова здравствуй, милая… — прошептала я, с горечью понимая, что даже такая дикая красавица сейчас не в состоянии помочь мне подняться. Мне нужен был кто-то повесомее. Например, мой ангел-хранитель.
Буквально через мгновение мои молитвы были услышаны. Послышался тихий хруст веток и хлюпанье мокрой листвы.
— Амелия? — послышался наполненный хрипотцой баритон. — О, господи!
Анджей, облаченный в свой вчерашний ночной наряд, мигом сорвался с места и со всех ног понесся прямиком ко мне.
Сердце наконец-то вышло из коматоза, и так и затрепетало в груди, когда родные теплые руки принялись спешно натягивать на меня одежду.
— Ты в порядке? Ничего не болит?
Ладони любимого принялись ощупывать каждый сантиметр моей заледеневшей кожи.
Я отрицательно помотала головой.
— Нет, все хорошо. Но мне безумно холодно. Воды глубоководного горного озера — не самое лучшее место для времяпрепровождения.
Синие, похожие на бушующее море глаза вдруг замерли где-то над моей макушкой:
— Как я понимаю, ритуал был свершен.
Я неловко ощупала свои волосы. Только сейчас до меня дошло осознание того, почему голова казалась настолько тяжелой. Дело было вовсе не в том, что мне пришлось ненадолго умереть, а в том — что на нее был надет огромный венок из водяных лилий и еще каких-то неведомых для меня водорослей, в центре которого красовался золотисто-оранжевый кленовый лист.
Все это я увидела в отражении кристально-чистой водной глади, которая запросто могла бы стать моей могилой.
Молодая лань так и вертелась рядом, утыкаясь в меня своим черным влажным носиком.
— Это она привела тебя сюда?
Анджей утвердительно кивнул.
— Я вдруг проснулся посреди ночи и понял, что что-то произошло. Сердце вдруг словно кинжалом проткнуло…
Я многозначительно посмотрела на возлюбленного, а потом потрепала по загривку животное.
— Просто, ты понял, что все кончилось. Я — часть от тебя. Такая, как ей и положено быть. Снова Светлая, и незапятнанная грехом.
Когда вся моя одежда вновь оказалась на теле, Анджей убрал в карман своих спортивных брюк мой покрывшийся влагой плеер, а затем подался вперед. Его губы коснулись моих так нежно и легко, что я сразу же открыла для себя очередную истину: если бы мне снова пришлось умереть ради него, я бы это сделала.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Все самое страшное уже позади. Ты невероятно храбрая… Даже представить не могу, что творилось у тебя в душе последние несколько дней.