Ливанка обернулась и посмотрела прямо на меня. На ее красивых губах застыла улыбка:
— Только у тебя всегда получается успокоить меня, Гумберт! Для меня было честью познакомиться с тобой, — девушка оглядела стоящих вокруг друзей, а затем добавила: — Со всеми вами.
— Не спеши хоронить нас раньше времени, — улыбнулась затянутая в кожу Оливия. — Мы еще поборемся. Если Бог и вправду существует, то правда окажется на нашей стороне. Ровно, как и победа.
Мы посмотрели на голландку. В своей кремовой куртке с меховым воротником и точно таких же брюках и сапогах она походила на самую настоящую современную снежную королеву. Их с Кристофером пальцы были плотно переплетены друг с другом.
— Мой сын придет, — пробормотал англичанин, бросая на меня короткий взгляд. — Я это точно знаю. Он никогда не нарушает обещаний. Никогда.
Гул под ногами стал еще более ощутимым, а грациозные фигуры, медленно двигающиеся нам навстречу, теперь просматривались абсолютно четко.
Четыре из них, облаченные в черные мантии я заприметила сразу же: стройная и невысокая принадлежала Марии, бойко рвущаяся вперед — Мюллеру, осторожно, словно кошка, крадущаяся справа от своего повелителя — Тео. А изящная, почти невесомо касающаяся земли своими стопами и держащаяся чуть поодаль — Анджею. Моему супругу, моему любимому, моей личной Вселенной.
Запустив руку за ворот футболки, я вытянула оттуда кулон и бросила на него один короткий взгляд: помнит ли Анджей, как завещал мне хранить его для него когда-то?
Почувствовав на себе короткий пристальный взгляд, я поднесла украшение к губам, а затем убрала его обратно за пазуху. Андрей едва ощутимо прикоснулся к моей ладони кончиками своих пальцев:
— Постарайся не думать о том, что произойдет. Держись настоящего.
Я отрицательно мотнула головой:
— Не могу. Он здесь, совсем рядом. И одновременно его нет. Нам придется драться друг с другом, и, видит Бог, хотела бы я, чтобы разум Анджея вновь возобладал над Заклятием… Но что-то внутри совершенно ясно подсказывает, что этого может не произойти. Как бы сильно мне не хотелось обратного.
Наши с другом глаза встретились.
— Я люблю тебя, — прошептал он одними губами. — И прости, что частенько вел себя как придурок.
— И ты прости меня, — отозвалась я, оборачиваясь.
Полли шла чуть поодаль, рядом с Кейшей и Иридой, правой рукой Димитрия, отца Андрея.
— За что?
— За то, что никогда не могла дать тебе того, чего ты всегда заслуживал.
На губах Андрея застыла легкая улыбка:
— Ты дала мне все, что только было можно. Я… отпускаю тебя, Ам. Думаю, что наконец дорос до этого. Ты всегда будешь моим лучшим другом… Но Полина не заслуживает подобного отношения. Я сделаю все, чтобы она была счастлива.
Он тихо и горько усмехнулся:
— Если, конечно, мы переживем этот день.
— Тогда иди к ней и постарайся быть рядом настолько долго, насколько это вообще возможно. Сейчас каждый должен ценить последние мгновения близости…
— А как же ты?
— Я справлюсь.
Наши пальцы на мгновение сжались, а затем я позволила Андрею отправиться к Полине.
Ноги, едва заметно подрагивая вдруг набрали скорость, и вот я уже иду во главе медленно двигающейся за моими плечами толпы. Моей армии. Моего войска.
Несколько минут спустя мы выбрались на широкое плато с пожухлой желтой травой, виднеющейся сквозь тонкий ледяной наст.
Нечисть Мюллера медленно двигалась нам навстречу.
Густые, почти что черные облака вдруг словно бы затрепетали изнутри, а небо вспорола ослепительная вспышка молнии.
— Какого черта? — прошептал Марк себе под нос, крепче сжимая пальцы идущей рядом Кей.
Прекрасные голубые глаза подруги поднялись вверх, и в них отразился еще один яркий всполох.
— Погода сходит с ума. Чувствует, что приближается конец… Все смешивается в один безумный водоворот.
В горле образовался тугой ком. Лед под ногами начал таять буквально на глазах, а трава — вновь окрашиваться в зеленое, ветер еще усилился, но стал заметно теплее. Океан оглушительно загудел.