Глаза вдруг невыносимо защипало и из них нескончаемым потоком полились слезы. Я тихо заскулила, уткнувшись носом в подушку, наконец-то давая себе волю выплакаться всласть.
— Все хорошо, милая, — шептал он, едва ощутимо чмокая меня в щеку. — Поплачь. Это нормально. Я здесь, я с тобой.
Наши пальцы крепко-накрепко переплелись друг с другом, а затем я провалилась в темноту.
— Все уже почти готово. Валентина и Кристофер заканчивают последние приготовления. Ты все же хочешь его увидеть перед началом церемонии, или отправишься со всеми остальными?
Кей стояла перед висевшим над комодом зеркалом и оправляла воротник своего черного бархатного пиджака. Глаза подруги едва заметно припухли. Очевидно, я не одна проплакала всю ночь.
— Со всеми остальными, — отозвалась я, отпивая из кружки глоток крепко заваренного черного кофе. — Сначала мне казалось, что я не смогу дождаться утра. Хотелось броситься вниз и просидеть возле тела всю ночь напролет… Но теперь понимаю, что мне слишком страшно, Кей.
Подруга обернулась и смерила меня многозначительным взглядом:
— Могу понять, милая. Если бы я потеряла Марка… Я бы… Я бы даже…
Она развела руками.
— Думаю, мой страх заключается в том, что я боюсь увидеть его… иным. Не таким, каким Анджей был при жизни. А мне не хочется рушить тот образ, что навсегда будет жить у меня в сердце и воспоминаниях. Что… если я начну бояться вспоминать?
Кейша осторожно опустилась на покрывало, а затем взяла меня за руку:
— Не нужно думать об этом, милая. Анджей навсегда останется Анджеем. Добрым, отзывчивым, смелым… Тем, кого ты когда-то любила. Твоим мужем.
Наши глаза встретились, а затем я почувствовала, как губы дрогнули в едва ощутимой улыбке:
— Спасибо.
— Все мы рядом. Ты ведь это знаешь?
Я коротко кивнула.
Кейша еще раз улыбнулась, а затем осторожно поднялась и направилась к двери.
Когда ее ладонь опустилась на золотистую ручку, она пробормотала:
— Дам тебе возможность спокойно собраться. Когда все будет готово, я сообщу. И… будь сильной, Ам.
— Другого мне не остается.
Когда дверь, наконец закрылась, с губ сорвался тяжелый вздох, а я приложила неимоверное усилие для того, чтобы заставить себя подняться с постели.
Когда я проснулась под утро, Джейка уже не было. Единственное, что намекало на его ночное присутствие — едва ощутимый аромат, оставшийся на соседней подушке.
Даже представить невозможно, каких сил ему стоило покинуть лазарет и добраться до моей спальни. Учитывая, что его рана могла запросто стать смертельной, молодой валлиец держался самым настоящим молодцом. И я была благодарна всем богам этой самой Вселенной за то, что с ним все было в порядке. За то, что Джейк остался жив.
В комнате Ясмин было тихо. Рыданий и всхлипываний больше не было слышно, и я решила, что было бы неплохо ее проведать перед началом Церемонии погребения.
Этот порыв утих практически сразу же, как только я поняла, что мне будет нечего ей сказать. Пока что. Пока собственная душа не вернется в хотя бы некоторое состояние равновесия после потери Анджея.
Недолго думая, я осторожно отставила зажатую в руках чашку на тумбочку, а затем поднялась с постели.
Вчерашнего дня словно бы никогда не существовало. Не случалось и не имело места быть.
За окном было тихо. Снег, что еще вчера вечером покрывал собой все вокруг растаял, вновь обнажив пожухлую траву. Небо над распростершимся впереди океаном слегка прочистилось, и сейчас сквозь густой поток облаков то и дело проглядывало неуверенное солнышко, подсушивая своим ненавязчивым сиянием промокшую землю.
Подойдя к аккуратной резной ширме, я заприметила подготовленный Кей наряд, состоящий из классического черного платья-миди и церемониальным плащом-накидкой траурно-черного цвета.
Кое-как стянув с себя пижаму, я трясущимися руками ухватилась за платье. Предстоящие несколько часов обещали стать одними из самых тяжелых в моей жизни, и сейчас нужно было сделать все, что только было в моих силах, чтобы пережить их.