С губ сорвался оглушительный вопль, который почти сразу же превратился в одуряющий телекинетический импульс, рассекший собой водную гладь буквально надвое.
Глаза практически повылезали из орбит, а щеки забрызгали горькие слезы отчаяния и боли, что изранили собой всю душу, не оставив от нее ни единого целого кусочка.
Чьи-то сильные руки обвились вокруг, одним грозным рывком отрывая меня от края пропасти.
— Все хорошо милая, все хорошо… Успокойся! Успокойся же…
Теплые пальцы осторожно вплелись в мои растрепавшиеся волосы, а затем прижали мое сотрясающееся от рыданий тело к чему-то невероятно твердому.
— Уже ничего не поделать. Мы все скорбим… Это несправедливо. Анджей был хорошим парнем, и так тебя любил…
— Все кончено, кончено… — причитала я сквозь рыдания, лишь несколько минут спустя поняв, что меня успокаивает Андрей.
Пока его густая волнистая шевелюра трепетала на ветру, а мои собственные ноги неистово месили под собой грязь, застывшая впереди фигура Джейка вдруг развернулась, и несколько мгновений спустя превратилась в жалкую точку на горизонте. Точку, которая, возможно, также как и Анджей, больше не появится в моей жизни никогда.
Эпилог
— Анджей! — что есть силы завопила я, подскакивая на кровати.
Сердце колотилось как бешеное, волосы свалялись, а темно-бордовая, почти что коричневая хлопковая футболка практически насквозь пропиталась от пота.
Когда оковы ночного кошмара, в котором я снова и снова наблюдала за тем, как любимый сбрасывает с обрыва Мюллера, а тот утаскивает его за собой, слегка отступили, а с губ сорвался вздох. Тяжелый, нервный, отчаянный.
Откинув со лба взмокшие пряди, я с неохотой опустила стопы на ковер, а затем протянула руку к спасительному графину с водой, что примостился на прикроватной тумбочке.
Ветер за окном все еще отчаянно завывал, а стекла в раме едва заметно подрагивали.
Замок практически опустел. Джеймс и его подопечные при помощи Кристофера вновь прошли через портал. Им предстояло многое сделать, ведь их поселение в горах Мельбурна сильно пострадало от атаки Мюллера и его приспешников.
Кристофер и Валентина скорее всего уже были на полпути в графство Камбрия. А с ними Оливия и Джейкоб.
Джейкоб… Он так и не простился со мной. Не сказал ни единого слова после того, как утопая в истерике я позволила Андрею успокоить, да что там… усмирить мои рыдания. Не знаю, было ли это обидой, а может Джейк просто понимал, что мне понадобится какое-то время для того, чтобы четко осознать, что делать со своей жизнью после всех этих безумных потерь.
Что касается Оливии, то голландка, кажется, единственная из нас, кто сумел хотя бы немного примириться со всеми тяготами этой жизни: рядом с ней вновь был любимый человек, который наконец-то простил ее.
Кристофер выглядел так, будто родился заново, а его зелено-карие глаза, хоть все еще и таили в себе печаль, все же изредка просветлялись, стоило Оливии взять его за руку. Пусть и украдкой.
Вампирше не хотелось оставаться здесь после смерти Анджея и Агаты. Да и никому из нас. Холодные ветры острова Мэн не приносили ничего кроме холода и отчаяния.
Нужно было возвращаться в Корнуолл и заниматься делами. По словам Даниеля, их ждало не мало.
Добрый преподаватель ни на секунду не отходил от все еще никак не пришедшей в себя Ясмин, и, кажется был единственным, с кем она вообще была готова разговаривать.
Честно признаться, я была безумно рада, что рядом с подругой сейчас был хоть кто-то.
Андрей, несмотря на все протесты, но все же послушал Димитрия и отправился вместе с Полли обратно в Москву.
Мне было безумно неловко за свою истерику на похоронах, и сейчас тот факт, что друг окажется как можно дальше, откровенно радовал. Мне нужно было побыть одной. Вполне возможно, гораздо дольше, чем я сама ожидала.
Подойдя к окну, я поднесла стакан с водой к губам, и, с наслаждением опрокинув в себя прохладную жидкость, вгляделась в темноту.
Снег снова начал едва заметно орошать собой землю, а ветер — усиливаться.
Размытый в стекле неясный ландшафт мешался с моим собственным усталым отражением.