Передо мной стояла пожилая женщина, облаченная в черную абайю[7] и точно такой же хиджаб.
Ее шею опоясывал толстый кожаный ремень, удерживающий небольшой переносной прилавок, на котором громоздились самые разнообразные безделушки.
— Огромное спасибо, но мне не…
— Не стесняйся, милая, выбери что-нибудь. Порадуй себя. Все мои изделия сделаны с огромной душой… Они приносят своим владелицам только счастье.
Я бросила короткий взгляд вперед. Анджей все еще разговаривал с торговцем.
— Ну, хорошо… давайте посмотрим.
Убрав бутылку обратно в сумку, я подняла свои пожитки с земли и принялась внимательно изучать ассортимент.
— Посмотри, как они прекрасны! Моя семья столетиями делает украшения… Мы лучше всех в Танжере знаем, как придать форму тому или иному металлу, как лучше всего огранить тот или иной камень…
Мои пальцы снова и снова перебирали всевозможные колечки, серьги и браслеты.
Женщина нисколько не лукавила: украшения и вправду выглядели невероятно красиво и по-восточному изысканно.
— Я даже не знаю… Столько всего…
Мой взгляд вдруг упал на невероятной красоты широкий браслет, украшенный замысловатым растительно-геометрическим узором и блестящими зелеными камнями.
На губах мигом заиграла улыбка: я сразу же вспомнила те два браслета, что мне когда-то подарила Полли, и которые я одела на наше с Анджеем первое свидание для того, чтобы прикрыть постыдные шрамы, что когда-то остались на моих запястьях после того, как я едва не убила себя из-за Эдуарда.
Господи… Как же давно все это было. Словно бы в прошлой жизни!
— Я возьму вот это, — наконец отозвалась я. — Сколько?
Женщина хитро улыбнулась и протянула:
— Столько, на сколько добрая саеда оценивает труд моей семьи. Так уж у нас заведено… Только настоящий «видящий» способен оценить то, чего не различают другие.
Смерив женщину вопросительным взглядом, я залезла в кошелек и извлекла оттуда двести пятьдесят дирхам.
— Столько хватит?
Я осторожно вложила купюры под браслет.
Арабка пристально вглядывалась в мое лицо еще несколько секунд, а затем на ее лице вдруг проступила улыбка:
— Я знала, что мадам поймет.
Ее старые, слегка кривоватые пальцы вытянули деньги из-под украшения и спрятали их куда-то между многочисленными слоями платья.
— Этот браслет сделал мой старший сын. Его изготовление заняло у него около месяца. Оно принесет тебе счастье.
Торговка подняла безделушку с поверхности своего импровизированного лотка, а затем осторожно водрузила мне на запястье.
— Шукран, — улыбнувшись, протянула я, а затем, заглянув за плечо незнакомки, заметила, что к нам наконец направляется Анджей. — Но, боюсь, что уже ничто не сможет принести мне большего счастья, чем мой муж.
Следуя за направлением моего взгляда, женщина повернула голову.
Не прошло и нескольких секунд, как на ее лице вдруг застыл ужас.
— Это твой муж?
— Да…
Арабка вновь бросила в сторону Анджея короткий взгляд, а затем тихо, едва различимо пробормотала:
— Остерегайся, милая… Тьма, что живет в каждом из нас порой берет верх, но ей на смену так или иначе приходит свет… Но, если света в душе никогда не существовало, ей не место на этой земле.
Я почувствовала, как сердце в груди вдруг выдало неровный кувырок.
— Что вы…
— Тебя ждут суровые испытания веры, моя милая. И если ты позволишь тьме перевесить свет, она поглотит тебя. А затем — уничтожит.
— Милая, что ты… — раздался мягкий баритон Анджея, а его улыбка даже в темноте была готова сразить наповал.
Женщина вдруг резко развернулась, а затем в мгновение ока исчезла в людском потоке.
— Кто это был? Неужели какая-то товарка развела тебя на покупку какой-нибудь дешевой дряни?
Сердце в груди все еще колотилось, а я тупо пялилась прямо перед собой.
— Детка, да что с тобой такое?
Прохладные пальцы любимого, что вдруг обхватили подбородок, мигом вернули меня к реальности.
— Все нормально. Просто… Я просто купила у нее браслет. Посмотри, какой красивый.