Недолго думая, я вновь опустила свои ладони на разгоряченную, часто вздымающуюся грудь и невероятно нежно прошлась ими вдоль всего туловища любимого.
— Ты прекрасен, Анджей Моретти, — тихо прошептала я, ощущая как низ живота наполняется приятным теплом. — Я хочу тебя…
Мои пальцы потянулись к краю полотенца и осторожно потянули его на себя.
Махровая ткань беззвучно упала на плиточный пол, а Анджей стал полностью «беззащитен».
Затем, пристально вглядываясь в его темнеющие буквально на глазах зрачки, я, недолго думая, опустила свои пальцы на завязки своего халата и осторожно ослабила их.
Один короткий миг, и шелк податливо сполз вниз.
Сделав шаг навстречу супругу, я крепко-накрепко прижалась к нему всем телом. Кожу мигом обожгло жаром.
Анджей подался вперед, и его губы осторожно, невероятно нежно накрыли мои.
Сердце в груди так и затрепетало.
Несколько секунд спустя любимый оставил мой рот, начав покрывать поцелуями шею, грудь и плоский живот.
Пальцы мигом вплелись в его золотые кудряшки, когда тонкие губы спустились еще ниже, заставляя низ живота стать еще более тяжелым.
Моя спина мигом изогнулась, влажные волосы рассыпались по плечам, а с губ сорвался приглушенный стон.
— Анджей… — хрипло протянула я, с трудом сдерживая участившееся от наслаждения дыхание. — Милый мой…
Пение на улице все еще продолжалось. Понятия не имею, о чем поведывал этот кристально чистый женский голос, но его звуки наравне с ласками любимого заставляли медленно сходить с ума.
— Иди ко мне, — произнесла я. — Пожалуйста, Анджей…
Любимый нехотя выпрямился, а я вновь посмотрела на его прекрасное лицо.
Золотисто-медные, похожие на янтарную пшеницу густые локоны, сапфировые глаза, затуманенные страстью и наполненные бесконечной любовью одновременно, изящно очерченные скулы, тонкие губы… И все это только для меня. Для меня одной. Его нареченной. Его жены. Его судьбы.
— Я люблю тебя, моя милая девочка.
— Я тоже люблю тебя, ангел мой.
Губы Анджея вновь накрывают мои: в этот раз дико, страстно, необузданно.
Недолго думая, я едва ощутимо отталкиваюсь пальцами от прохладного пола, а мои ноги обвиваются вокруг его крепких бедер.
Одно короткое мгновение, и мы наконец оказываемся под защищающим нас от всего мира пологом супружеской постели.
Ветер на улице вдруг усилился, а тонкий тюль так и затрепетал.
— Я сделаю все для того, чтобы ты был счастлив, — прошептала я, вновь проводя своими ладонями по груди любимого и заставляя его откинуться на подушки. — Ты всегда будешь под моей защитой. Никто больше не заставит тебя делать что-то не по своей воле…
Спина Анджея послушно соприкоснулась с мягким матрасом, а я наклонилась вперед.
Мои губы с наслаждением вновь впились в его, а моя ладонь в это самое мгновение прошлась вдоль его груди, а затем спустилась к напрягшимся бедрам.
Стоило пальцам замереть в нужном месте и начать ритмично скользить по разгоряченной плоти любимого, как с его губ сорвался стон.
— И что ты только со мной делаешь, Амели… — прохрипел Анджей, еще плотнее прижимаясь к матрацу и податливо изгибая бедра.
— Занимаюсь с тобой любовью, — прохрипела я, впиваясь в него губами и ускоряя ритм.
Дыхание любимого начало становится сбивчивым, грудь напряглась, а его приглушенный стон утонул в моих губах.
— Вы самая настоящая распутница, госпожа Моретти, — пробормотал он несколько мгновений спустя. — Никогда бы не подумал подобного.
— Вы еще многого обо мне не знаете, господин Моретти, — хохотнув отозвалась я, а Анджей в этот самый миг резко подался вперед: и вот - я уже сижу на его бедрах, а супруг вновь страстно целует меня в губы.
— У нас есть целая вечность на то, чтобы снова и снова познавать друг друга, — прохрипел Анджей, заглядывая мне прямо в глаза. — Чтобы любить друг друга и отдаваться без остатка.
Я провела кончиком пальца по его влажным губам:
— Мне и вечности будет мало.
На мгновение в комнате остался только лунный свет и тихое дуновение ветерка.
— Ты — мое все, Амелия. Я больше не смогу без тебя… Обещай, что бы не случилось… Мы преодолеем это. Вместе.