[4] Добрый вечер (араб.).
[5] Джанго Рейнхардт (1910-1953 гг.) - французский джазовый гитарист-виртуоз. Основатель стиля джаз-мануш.
[6] Госпожа (араб.).
[7] Длинное традиционное арабское платье с рукавами.
[8] Да благословит тебя Аллах! (араб.).
[9] Я не хочу (нем.).
Глава шестая. Отголоски прошлого
Веки словно бы залили свинцом. Они были настолько тяжелыми, что все никак не желали открываться.
Обрывки прошлой ночи врывались в сознание короткими нечеткими образами. Нашей с Анджеем первой брачной ночи, которая навеки сделала нас одним целым.
С губ сорвался приглушенный стон, я откинула в сторону свои густые темно-русые волосы и, оторвав лицо от измятой хлопковой простыни, нехотя приподняла голову.
Тонкие шторки все еще едва заметно подрагивали на ветру, а полуденное солнце уже залило собой улицы.
Высокая стройная фигура Анджея, облаченная в просторные вытертые джинсы, облокотилась о перила, а его взор был обращен куда-то вперед. Туда, где начиналась береговая линия Гибралтара.
В его жилистой руке была зажата кружка с кофе (я четко различала его горьковато-кремовый аромат), а густые золотисто-медные завитки на макушке так и трепетали на ветру.
Я осторожно присела на постели, с невероятным наслаждением выгнув затекшую спину. Прикрывавшее меня тонкое шелковое покрывало сползло вниз, вновь оставляя тело полностью обнаженным. Единственным, что сейчас прикрывало грудь — были мои собственные локоны, рассыпавшиеся по плечам.
С губ сорвался довольный стон, а позвоночник тихо хрустнул.
Недолго думая, я подняла с пола одеяло и обвила его вокруг себя словно тунику.
Все тело так и гудело, внизу живота растекалось приятное тепло, а губы едва ощутимо покалывало после всех тех бесконечных поцелуев, которыми Анджей награждал меня всю ночь напролет.
— Доброе утро, — прошептала я, обнимая его сзади и утыкаясь носом между лопаток.
— Доброе, малышка.
Отставив кружку на перила, любимый приподнял руку, а я послушно проскользнула под нее.
Одно короткое движение, и я уже стою к нему лицом, опираясь поясницей на ограждение.
— И как спалось моей прекрасной молодой супруге? — прошептал Анджей, переплетая свои пальцы с моими. Послышался тихий лязг металла: друг с другом соприкоснулись наши обручальные кольца.
— Чудесно, — отозвалась я, заглядывая в прекрасные синие глаза. — Хотя, честно признаться… Ото сна меня постоянно кто-то отвлекал. Вам об этом что-нибудь известно, герр Моретти?
На щеках любимого мигом проступили ямочки.
— Думаю, что я обладаю кое-какими сведениями о данном вопросе…
Анджей прошелся губами по костяшкам моих пальцев, а затем осторожно подался вперед:
— Разве вам что-то не понравилось, фрау Моретти?
— Гумберт, — протянула я, с вызовом заглядывая ему прямо в глаза.
Взгляд любимого мигом потемнел и, крепко прижав меня своими бедрами к парапету, он впился в меня поцелуем.
На языке сразу же ощутился горьковато-сладкий привкус кофе и едва осязаемый солоноватый «отголосок» крови. Растрепавшиеся от ветра локоны Анджея защекотали лицо, а сердце в груди так и заколотилось взволнованной птичкой.
— Это ненадолго, — прошептал он несколько мгновений спустя.
— Угрожаете? — хохотнула я.
— Просто констатирую факт.
Изящные пальцы убрали с моего лица затрепетавшие на легком ветерке волосы.
— Прошлая ночь была чудесной. Я уже давно не был так счастлив…
Я пристально вгляделась в разрумянившееся на солнце лицо Анджея. Уже давно оно не приобретало такого живого, юного оттенка.
— Я знаю.
Приподнявшись на кончиках пальцев, я вновь осторожно припала к его губам.
— Я люблю тебя, Анджей.
— А я тебя.
Пару мгновений спустя, когда я прижалась к супругу еще сильнее, с губ Анджея сорвался стон:
— Ты серьезно хочешь продолжить? — прошептал он. — Эта ткань через чур тонкая, я ощущаю сквозь нее каждый твой изгиб… Такими темпами мы потеряем целый день.
— А в Танжере будет считаться преступлением тот факт, если супруги займутся любовью прямо на балконе? — хохотнула я.