В животе закрутился ком, затем сменившийся привычным обжигающим теплом. Мои глаза так и впились в две огромные глиняные вазы, что стояли неподалеку.
Одно короткое мгновение, и вот они уже без какого-либо труда отрываются от холодного пыльного пола и начинают осторожно покручиваться в пространстве.
Прохладная волна обожгла спину мужчины, и он вопросительно обернулся, проследовав за направлением моего взгляда.
— Я — не обычный человек, — прошептала я, а затем коротко махнула рукой.
Керамика, что стояла тут на протяжении столетий вдруг резко рухнула вниз и разлетелась на сотни мелких осколков.
Такси осторожно сбавило ход, а затем замерло недалеко от площади Гран Сокко.
Всю дорогу от мыса Спартель в салоне царила пугающая тишина.
В коротких взглядах Махмуда, что он бросал на нас сквозь зеркало заднего вида читалось явное презрение, из которого следовало только одно: обитатели Сверхъестественного мира не могут быть для него друзьями, и это, несомненно, наша последняя встреча.
Несмотря на то, что Анджей крепко прижимал меня к себе, мысли его были где-то далеко.
Когда он, наконец, закончил разговор и подошел к нам с Махмудом, пристально впивающихся друг в друга испепеляющими взглядами, на его лице была обеспокоенность.
— День прошел просто замечательно, — пробормотал Анджей, залезая в карман шорт и доставая оттуда еще несколько хрустящих голубых купюр. — Без тебя его бы не случилось, ахи…
Рука любимого подалась вперед и застыла между подголовниками.
Темные, похожие на жженый сахар глаза мужчины на одно короткое мгновение встретились с «сапфирами» Анджея, а затем вымучено опустились вниз.
— Не стоит, ахи… Ты уже и так наградил меня недельным заработком.
Я почувствовала, как сердце внутри болезненно сжимается.
Вот оно! Отторжение общества, за которое мы собираемся сражаться с Мюллером не на жизнь, а на смерть. Общество, за которое однажды решил бороться Анджей, и которое он любит всем своим сердцем. Общество, имя которому «Земные».
— Пожалуйста, не обижай меня, Махмуд… Мы с Амелией не нуждаемся в деньгах, а за доброту нужно отплачивать добротой. Порадуй чем-нибудь свою добрую супругу и милых детей.
С губ мужчины сорвался вздох, а затем он произнес:
— Ты действительно желаешь мне добра, ахи?
— Ну конечно же.
Голос любимого прозвучал невероятно твердо и настолько искренне, что никто в этой Вселенной никогда не усомнился бы в обратном.
— Тогда я бы хотел попросить только одного… Пожалуйста… Больше никогда не садись в мое такси.
Рука Анджея едва заметно дрогнула, как и его идеально отточенный подбородок.
— Идем, Анджей, — пробормотала я, обхватывая пальцами дверную ручку. — Нам тут явно больше не рады.
Любимый посмотрел прямо перед собой, а затем тихо пробормотал:
— Милый Махмуд… Ахи… Мы с Амелией совсем не те, кто ты думаешь. Наша первостепенная задача состоит в защите таких, как ты. Или таких как Наджи. И мы не отступимся. Никогда. Не сейчас. Ты ведь тоже чувствуешь это, верно? Знаешь, что скоро все может измениться?
Мужчина вдруг пристально уставился на любимого через зеркало заднего вида. На этот раз в его взгляде читалось любопытство.
— Но ты ведь хладный… Какое тебе дело до Земных?
Сердце в груди выдало очередной неровный кувырок.
Земные… Махмуд явно был Посвященным, не иначе. Только они знали, как обычных людей называют обитатели Сверхъестественного мира.
— Когда-то именно они вернули мне утраченную веру во все светлое и доброе на этом свете, ахи… Дали еще один шанс на большую любовь…
Глаза Анджея на одно короткое мгновение встретились с моими.
— Помогли понять, кто я есть на самом деле.
Наши ладони соприкоснулись друг с другом, и под ними мигом забрезжило едва заметное светло-голубое сияние.
— Донеси до всех: Диамант един и готов к последнему сражению со злом. И Светлая и Темная половины прошли кровный обряд, на веки вечные скрепивший их души.
Махмуд еще долго и пристально вглядывался в наши лица. Казалось, мужчина так до конца и не поверил во все происходящее.