Я полностью отдалась этим прекрасным ощущениям, что стремительно начинали овладевать телом, а затем вновь прикрыла глаза.
Несколько мгновений спустя любимый тихо замер у меня на груди.
[1] Обязательная коллективная молитва у мусульман, которая обычно совершается по пятницам.
[2] Господин (араб.).
[3] Персонажи древнегреческой мифологии. В саду, где они обитали, росли золотые яблоки, которые должен был достать Геракл для Еврисфея, царя Арголиды.
[4] Британская рок-группа, исполняющая песни в стиле хард-рок и глэм-метал.
[5] Или маготы. Единственный подвид макаки, в диком виде проживающий на Гибралтаре.
[6] Так арабы называют вампиров, согласно местному фольклору.
Глава седьмая. Испытание веры
Я резко вскочил на постели и с силой втянул в себя воздух.
Снова этот проклятый сон!
Снова песок, соленый ветер и грозные волны бушующего океана.
А еще мама. Ее прекрасный голос и ласковая улыбка.
Мама, которая постоянно меня покидает. Раз за разом. Снова и снова.
Проведя пятерней по спутавшимся волосам, я бросил короткий взгляд на Амелию.
Она лежала на животе, тихо посапывая во сне, ее красивые аккуратно очерченные губы слегка приоткрылись, а густые темно-русые волосы рассыпались по обнаженной спине.
Сердце в груди сразу же отозвалось частым стуком.
Практически всю ночь напролет мы занимались любовью.
То, что произошло вчера, практически полностью выбило меня из колеи.
Снова вернулось то, о чем я давно забыл: страх и ярость одновременно.
Те подонки однозначно заслужили смерть, но, как бы там ни было, я все равно жалел о содеянном. Я дал себе зарок, что дела Земных, какими бы ничтожествами и отморозками они не были, больше меня не касаются.
Только те, кто объявил мне кровною войну: вампиры, Клан, и вся та нечисть, что подчинялась моему собственному отцу. Все те, кто отнял у меня жизнь. Все те, кто отнял у меня маму… Те, кто отнял у меня Марию.
Мария…
Не знаю почему, но я так и не решился сказать Амелии, что она также уже не раз посещала меня в моих видениях.
Каждый раз я видел ее лишь мельком, одним неразборчивым образом, жалким силуэтом, растворяющимся где-то далеко на горизонте… Но при этом четко осознавал, что это была она. Я чувствовал ее запах, я ощущал ее присутствие, я… просто знал, что это не может быть никто другой.
«Не стоит забивать себе голову пустыми мыслями о тех, кто уже давным-давно покинул этот грешный мир, Анджей…», — сказал я себе однажды. — «Уже ничего не изменить… Возрадуйся! Ты наконец нашел ту, которую любишь всем сердцем. Всеми остатками того, что можно назвать душой».
Вдали послышался раскат грома, а сквозь открытые балконные створки в спальню ворвался наполненный влагой ветер.
Послышался короткий тихий стон, и я вновь глянул на любимую. Единственную и неповторимую. Мою жену.
Амелия перевернулась на спину, а тонкое шелковое одеяло соскользнуло вниз, обнажая ее изящную округлую грудь.
— Моя девочка…
Осторожно проведя пальцами по теплой щеке возлюбленной, я осторожно подался вперед и, едва ощутимо поцеловав ее, натянул ткань обратно.
— До сих пор не верится, что теперь ты моя. Полностью. Окончательно и бесповоротно.
Кожа Амелии была такой мягкой и нежной, а тело настолько гибким и податливым, что я едва удержался от того, чтобы вновь разбудить ее и начать любить снова и снова.
За те несколько дней, что мы провели наедине, я все еще никак не мог насытиться ее красотой и любовью… Не знаю, возможно ли это в принципе, когда кто-то влюблен настолько, что кажется, будто сердце вот-вот разорвется на куски, но мне явно всегда будет мало. Как вообще можно отказываться от того, что помогает тебе дышать?!
Я нехотя поднялся с постели.
Светало. Скоро должен был начаться намаз. Несколько минут назад прозвучал азан.
Натянув на себя футболку и джинсы, я на мгновение замер у прикроватной тумбочки. В темноте поблескивал кулон Оливии. Не знаю, что вообще нашло на подругу, когда она решила одарить нас с Амелией кусочками метеорита, но цепочку все же взял.
Бросив короткий взгляд на свой крест, который мама когда-то давно положила в мою колыбель, и что вот уже на протяжении практически целого века служил мне защитным талисманом, я поднес его к глазам.