Ничего не ответив, я бессильно рухнул на спину, а затем безразличным взглядом уставился во вновь начавшее затягиваться тучами небо.
Когда я, насквозь промокший вернулся домой, Амелия все еще спала.
На ее безумно красивом лице читались спокойствие и безмятежность. Густые волосы разметались по подушке, а грудь тихо вздымалась туда-сюда.
Мне захотелось протянуть руку и аккуратно дотронуться до щеки любимой, но я почему-то не позволил себе этого сделать.
Что-то внутри предательски шевельнулось. Сердце в груди заколотилось быстрее.
Перед мысленным взором пронеслись пронзительные темные глаза и точно такие же густые темные волосы. Мария… Та, которую я когда-то любил больше собственной жизни была жива! Та, кого я оплакивал все эти годы и никак не мог забыть… Мария… Моя любимая, благословенная Мария… Она больше не походила на саму себя, воплотившись в новой сущности неведомого демона, который жаждал крови Амелии. Моей нынешней возлюбленной, моей супруги… моего всего.
Скинув с себя промокшую одежду, я осторожно, стараясь не нарушить покоя любимой, проскользнул в ванную комнату.
Затворив за собой дверь, я практически на полную открыл вентили, позволяя воде с силой обрушится на тело.
Теплые струи приятно скользили по моему лицу, плечам, груди, помогая немного прийти в себя и все обдумать.
Мария…
Ее имя снова и снова приходило на ум, а губы так и желали произнести его вслух.
Еще одно невероятное событие в моей жизни. И еще одно предательство.
Вся это показная казнь, устроенная Мюллером, все эти уничижительные слова в ее адрес… Все это оказалось одной большой ложью. И будь я проклят, если моя бывшая, драгоценная невеста была не в курсе происходящего.
— Ты всегда была огромной выдумщицей, — прошептал я себе под нос, а мои пальцы непроизвольно потянулись к кресту, что я так и не решился с себя снять. — А еще всегда хотела большего, чем простая любовь сходящего по тебе с ума молодого мальчишки, не обладающего никакой властью или могуществом. Мальчишки, чья душа уже от рождения была проклята…
С губ сорвался стон, а мои ладони уперлись в прохладное мозаичное панно.
Сердце в груди так и колотилось.
Сначала мне показалось, что виной всему стала бывшая возлюбленная, так внезапно представшая передо мной в образа зловещего духа.
В животе мигом затянулся тугой ком. Предчувствие… Близится что-то ужасное. И это что-то напрямую связано со мной и Амелией.
«Чего ты боишься, Моретти?» — пронеслось в голове. — «Того, что старые чувства внутри перевесят, и ты снова захочешь вернуться к Марии? Что даже через столько лет ты не переставал любить ту, что снова и снова разбивала тебе сердце? А та, что сейчас спит в твоей постели вдруг станет ничего для тебя не значить?».
Кулаки вдруг сжались, а потом я со всей дури долбанул ими по мелкому кафелю.
Стена под силой удара мигом промялась, словно передо мной был пластилин, а не бетон, покрытый слоем штукатурки и керамики.
Мысли в голове путались.
Я оторвал взгляд от скользящих по стеклу капель и посмотрел в сторону огромной округлой ванны, что примостилась в центре помещения.
Перед глазами сразу же предстало прекрасное лицо Амелии, искаженное сладостной истомой. Ее округлые гладкие бедра, что размеренно покачивались поверх моих, ее красивый, идеально выведенный рот, из которого так и рвались стоны наслаждения…
И тут все встало на свои места.
Дело было не в Марии. И не в том, что моя бывшая невеста оказалась жива.
Дело было в Амелии.
Мария явилась для того, чтобы уничтожить ее. Уничтожить часть меня. И, видит Бог, стоял за всем этим Мюллер, которого она всегда любила ничуть не меньше, чем меня.
— Ты куда-то выходил? — раздался тихий глубокий голосок, который всегда заставлял кожу мигом покрываться мурашками. — Который час?
Я как раз натянул на себя спортивные просторные штаны, когда Амелия сонно протерла глаза, а затем осторожно поднялась.