[6] Увидимся очень скоро, любовь моя (нем.).
Глава восьмая. Кристофер
— Уже уезжаете, госпожа ден Унверт? Как неожиданно! Очень жаль… Нам будет вас не хватать! Особенно старине О’Райли! Старик буквально потерял голову… — вот такую вот прощальную речь я имела часть выслушать ровно четыре дня тому назад, когда выписывалась из стен отеля «Хайфилд», что расположился в нескольких минутах от центра города Кесвик.
На словах высоченный портье с густой седой шевелюрой казался просто душкой, но в его глазах так и читалось призрение. Он явно почувствовал облегчение, когда я оставила свой размашистый росчерк на квитанции и протянула свое «тот синс»[1] ему в ответ.
То, что я Хладная, сотрудники гостиницы поняли сразу же, как только моя скромная персона выбралась из такси и грациозно прошлась по главной площади.
Люди в этом тихом, но невероятно красивом заповедном крае, очевидно, не раз сталкивались с вампирами и поэтому были сведущими в сверхъестественном как никто другой в остальных частях Великобритании. Только Уэльс мог с ними посоревноваться.
Помню, что впервые побывала здесь еще перед началом Второй мировой.
Небольшой город, раскинувшийся в поражающей своей красотой долине, бесконечные зеленые луга, с мелкими вкраплениями клевера, тонкая паутинка, что проносится в лучах заходящего за Камберлендские горы солнца…
Солнца, которое потом отражается в кристально чистых водах озера Деруэнт-Уотер, и на мгновение тебе начинает казаться, что небо провалилось под землю, и теперь ему нет ни начала, ни конца.
Помню длинные изящные пальцы одного прекрасного, походящего на самого настоящего ангела молодого человека, что скользили по моей разгоряченной коже, когда мы занимались любовью под густой кроной высокого столетнего дуба, помню, как он вырезал первые буквы наших имен на толстой коре, как заключал их в глупое сердечко. Помню, как лезвие ножа вонзается ему в руку, как ярко-красная капля приземляется на густо растущий вокруг папоротник, помню, как теряю рассудок…
К реальности меня вернул пронзивший воздух возглас беркута. Говорят, что здесь водятся единственные в Англии особи.
Приложив ладонь к глазам, я взглянула ввысь.
Небо над головой пока что оставалось голубым, но на западе явно начинал образовываться грозовой фронт.
Несмотря на то, что на мне были привычные солнечные очки от Шанель, глаза все равно приходилось напрягать, что есть сил.
Это одно из проклятий, которое должен тащить на себе каждый вампир: отвратительное качество зрения при дневном свете.
А чему тут, собственно, удивляться? Такие как мы вообще не должны ходить под солнцем и иметь возможность любоваться всеми теми красотами, что природа отвела исключительно для Земных.
Счастливчики!
Если бы все только можно было бы отыграть назад…
Телефон разрядился два дня назад, а спутниковую трубку Даниель так и не сумел запихнуть ко мне в багаж. К тому же, я не думала, что пристанище Кристофера будет так тяжело найти.
Когда-то он жил недалеко от города, за одним из больших зеленых холмов.
Теперь же там была молочная ферма, принадлежащая какому-то хмурому ирландцу, что выкупил эту землю пять лет тому назад.
Собственно, от него (а точнее, от его маленькой рыжеволосой дочурки, что выбежала навстречу и так жадно поедала меня глазами, что становилось не по себе), я и узнала, что бывший хозяин вместе с сыном теперь проживает где-то в горах.
— Мистер Уоллхем всегда был очень добр, многие здесь часто поминают его хорошим словом. Папа сказал, что именно он достал для меня лекарство, когда я чуть не умерла…
— Ты чуть не умерла? — я почувствовала, как моя бровь изгибается.
Девочка кивнула.
— Да, когда была совсем маленькой. Папа сказал, что мое сердце не хотело работать правильно, а мистер Уоллхем помог с этим.
Горло болезненно сжалось.
Надо же, ден Унверт… А ты, оказывается, еще не разучилась чувствовать. Анджей плохо на тебя влияет. Это уж точно.
Зеленые глаза малышки так и скользили по моей одежде, украшениям…
Несмотря на то, что я прекрасно знала, что придется поднапрячься, выглядеть как драная курица не собиралась.