Сначала мне показалось, что гигант вот-вот испустит дух, но потом пришло осознание: он был напуган. Напуган своей беспомощностью.
В этот самый миг что-то в темноте тихо щелкнуло, а существо с силой втянуло воздух в легкие и… умерло.
До моих щек долетело несколько черных капель, и я с отвращением стерла их, во все глаза пялясь на орка.
Во лбу чудовища зияла дыра, через которую торчал наконечник стрелы. Серебряный наконечник. Тот самый, что я уже успела лицезреть несколько часов назад.
Недолго думая, я резко сорвалась с места, и что есть мочи понеслась прочь.
Позади меня не раздавалось не звука, но стопы все равно продолжали снова и снова отталкиваться от земли, унося меня все дальше от трупа огромного уродливого существа из Сверхъестественного мира.
Деревья впереди вдруг снова начали редеть, и несколько минут спустя я оказалась на очередной широкой поляне.
Идеальное место для ночлега, но сейчас это нисколько меня не волновало. Ни на одно короткое мгновение не сбавляя темп, я бросилась вперед, в узкий просвет между деревьями.
В этот момент раздался оглушительный скрипучий звук. Что-то у меня над головой словно бы лопнуло, а тело подлетело вверх словно пушинка.
Последнее, что я успела разглядеть, так это смыкающуюся вокруг меня плотную сеть, заполненную сухой листвой, да огромный обломок дерева, что на дикой скорости несется прямиком к моей голове.
Тупая боль пронзала затылок, а ноги и руки словно бы наполнились свинцом.
Глаза никак не желали открываться, но я все же заставила их.
Все вокруг было мутным, словно зрачки затянуло пеленой.
— Зачем ты притащил ее сюда, Джейкоб? — раздался громкий, но при этом невероятно мелодичный голос. — Нужно было избавиться еще в лесу! Ты не хуже меня знаешь, что приспешники Клана могут добраться куда угодно!
— Пап, я понимаю твою паранойю… Но все же! У нее в рюкзаке куча самых разнообразных замысловатых диковин! Насколько я знаю, вампиры Мюллера обычно материализуются прямо из воздуха, а не шатаются в одиночку по глухим лесам.
Послышался звук открываемой молнии.
В нос врывался запах полевых цветов и едва уловимый аромат дыма. Кажется, где-то совсем рядом топилась печь. В отдалении слышался гул голосов.
С плотно сжатых губ вдруг сорвался стон, а затем я попыталась перекатиться на бок.
— Смотри, она приходит в себя! Нужно допросить ее! Узнать, кто послал…
— Я даже слышать об этом не хочу, ясно?! Нам это не нужно! Просто… Просто нужно от нее избавиться, и все! Не для этого мы создавали общину! Здесь все Неприкаянные нашли себе убежище… И пусть так и остается! Мы слишком дорого заплатили…
— Но па…
Осторожно протерев глаза, я изо всех сил сфокусировала зрение. Вокруг раскидывалось поражающее воображение зрелище: огромные горные вершины окружали собой все вокруг, а в центре этого импровизированного анклава — огромная холмистая долина, по которой тут и там были разбросаны небольшие каменные домики с черепичными крышами.
Из труб валил дым. А вампиры… Их тут, кажется, было не меньше сотни. И каждый без труда передвигался под хмурыми лучами солнца.
Кто-то колол дрова, кто-то с невероятной усидчивостью расчесывал лошадь, кто-то старательно работал лопатой, собирая последний урожай…
На южной оконечности плато виднелась небольшая посадочная площадка, на которой огромной серебристой «птицей» сиял вертолет.
«Неужели они и вправду меня прикончат?» — пронеслось в голове. — «Нужно как-то отбить свои вещи и срочно проваливать отсюда…».
— Если у тебя кишка тонка, то это сделаю я!
Высокий стройный мужчина с коротко стриженными темно-русыми волосами вырвал из рук того самого молодого человека, что напал на меня прошлым вечером, небольшую двустволку, корпус которой был покрыт изящными витиеватыми узорами.
Я была готова поспорить с кем угодно: внутри были пули с деревянными наконечниками, не иначе.
Когда незнакомец наконец повернулся полностью, мое сердце дрогнуло: Боже! Это был он! Тот, кого я так сильно любила, и кого так долго не видела.
А этот блондин… Он был его сыном! Просто невероятно.
С трудом протолкнув внутрь образовавшийся в горле ком, я попыталась выкрикнуть заветное имя, но у меня ничего не получилось. Гортань горела, а слова стали чем-то невозможным… и нереальным.