— Право человека на сон ограничивается шестью-восемью часами… По-моему, с тебя уже достаточно! Анджей слишком разбаловал тебя в медовый месяц.
На физиономии мигом расползлась улыбка.
То, что мы снова вернулись обратно в Корнуолл, походило на самый настоящий сон. Но, как бы там ни было, врывающийся в нос аромат сырости и поздних цветов заставлял мыслить здраво.
Оливия вышла на связь с Даниелем аккурат перед нашим с Анджеем отлетом из Танжера, и заявила, что у нее есть какие-то грандиозные новости. Вернуться голландка должна была со дня на день.
— Это верно, — протянула я, сладко потягиваясь на постели. — Но, к хорошему быстро привыкаешь, не так ли?
Кей улыбнулась, а затем игриво швырнула в меня подушкой, которая довольно прицельно приложилась к моей растрепанной макушке.
— Мы с Лизой и Ясмин ждем тебя внизу. Завтрак уже готов. Так что не задерживайся. Сама знаешь, старых добрых друидов не стоит злить…
Я хохотнула.
— Уже бегу.
Мой взгляд упал на приоткрытую занавесь. Сквозь образовавшуюся щель виднелся кусок серого неба с редкими голубыми просветами. Кажется, в скором времени о солнце вообще можно будет забыть.
— Кей, а где Анджей? — поинтересовалась я, посмотрев на подругу.
Ее черные как вороново крыло волосы были заплетены в высокую красивую косу, а голубые глаза сияли словно сапфиры.
На Кейше красовалась черная майка-топ и классические плотные джинсы, но, даже несмотря на такое, довольно простое одеяние, выглядела она просто превосходно. Все равно что модель, сошедшая с обложки журнала.
— Сказал, что хочет пробежаться. Марк и Ксандр составили ему компанию. Наверное, хотят проверить, смогут ли угнаться за вампиром.
Подруга ослепительно улыбнулась, а затем осторожно опустилась на противоположную сторону кровати:
— Здорово, что иногда их все еще интересует какая-нибудь глупость. Совсем как в школе… Помнишь?
Я утвердительно кивнула.
— Не хватает только Андрея с его вечными рассуждениями о кино, сериалах и научной фантастике.
— Это уж точно! Теперь он вообще мало разговаривает.
Кей тяжело вздохнула, а мои глаза «прошлись» по ее лицу пристальным взглядом.
— Все мы изменились за последние несколько лет. Не знаю, в лучшую ли сторону, но, по крайней мере, теперь мы хотя бы понимаем, кто мы. А главное, за что нам предстоит бороться.
— Знаешь… Я безумно горжусь тобой.
Я почувствовала, как брови удивленно изгибаются.
— Правда?
Подруга кивнула.
— Ты стала сильной. Иногда мне кажется, что той Амелии, которую я знала с детства, ранимой и, порой, склонной к драматизму, и вовсе вообще никогда не существовало.
— Разве это плохо?
Холодные прохладные пальцы Кейши переплелись с моими.
— Нисколько.
— Вот и я так думаю, милая. Я должна быть сильной. Я должна уметь отвечать за других. Я должна четко понимать, что ничто не может быть вечным, и что рано или поздно все может измениться в одно проклятое мгновение. Что все мы рано или поздно можем исчезнуть и… с этим ничего нельзя поделать.
— Я рада, что ты вернулась, Амели.
Кей улыбнулась, а затем осторожно поднялась с постели и вышла из комнаты.
— Агата, кофе просто бесподобно! — благодарно протянула Ясмин, прикладывая руку к груди. — Шукран джазилян. Вы просто лучшая.
Ирландка, как всегда затянутая в аккуратный серый костюм и с идеальной укладкой на голове, ослепительно улыбнулась:
— Благодарю за теплые слова, госпожа Сулейман. По-моему, вы единственная, кто по достоинству оценивает мою стряпню. Было приятно обнаружить вас за столом, когда все еще дымилось…
— Да-да, знаю! — выкрикнула я, спрыгивая с лестницы и на полном ходу несясь в кухню. — Только Амелия Гумберт, как всегда, всех подводит! Агата, милая… Простите! Перелеты всегда меня безумно выматывают…
— Я искренне надеюсь, что господин Анджей давал вам высыпаться.
Я неуклюже забралась на высокий барный табурет с хромированными ножками, а щеки так и запылали.
Ясмин и Лиза, что сидели напротив, тихо хохотнули.