Меня резко дернули за правую руку и прижали к стене.
– Ты как, девка, жива? – на меня смотрели яркие, хитрые, темно-карие, почти черные, чуть вытянутые к вискам глаза.
– А-ага. Спасибо. Вы мне жизнь спасли, – мужчина сделал шаг назад, и теперь я могла его рассмотреть.
Ростом он был чуть выше меня, смуглый, коренастый, с большой грудной клеткой, на которой от дыхания до предела натягивалась алая рубаха. Волосы его, такие же темные, как и глаза, были перетянуты кожаным шнурком. Скорее всего, он был франтом и щеголем, но при всем при этом мужчина внушал опасение.
– Отпустите мою руку, пожалуйста, – меня тут же отпустили, но белозубая улыбка мужчины пропала сразу же, как только он посмотрел на мою руку. Я перевела взгляд туда же и с ужасом обнаружила, что шарфика, за которым была спрятана татуировка, не было.
– Что это?
– Ничего. Еще раз спасибо за спасение! Мне пора! – и скрылась в толпе, еще долго ощущая между лопаток пристальный, изучающий взгляд.
«– Хозяушка, ты скоро вернеушся?»
«– Да, Алекс, уже иду. А что?»
«– Ярослаув собирается тебя идти искауть. Доулго ты».
«– Скоро буду!» – и сорвалась на бег, прикрывая рукавом блузы татуировку.
Через десять минут, немного поплутав по базару, я на всех парах влетела в царский двор, где брат собирался садиться на коня.
– Ярослав! – он обернулся.
– Света, с тобой все в порядке?
– Да, все хорошо, не волнуйся.
– Родители, они…
– Ничего, я уже остыла. Какие у тебя планы?
Ответить брату не дал подбежавший толстяк, тот же самый, что и в первый раз.
– Царевна Святослава, Вас просят пройти в тронный зал, – голос участливый, а на губах такая змеиная, предвкушающая ухмылка. Я поморщилась, но пошла. Ярослав отправился за мной, – А Вам, царевич Ярослав, приказано не тревожить и не мешать разговору.
– Нет, я иду с ней.
– Ярослав, ты ослушался приказа? – отец был зол.
– Да, – спокойствию и непробиваемости брата остается только завидовать.
– Зачем я вам еще понадобилась? Снова будем обсуждать мое воспитание и мой же стиль одежды? – вот не собиралась продолжать конфликт, но такое отношение к Ярославу мне не нравится.
– Света, не начинай, – как будто устало проговорила мама.
– Что не начинай? Это вы первые начали!
«– Хозяушка, я, конеучно, не трус, но чувствую, что грядеут что-то страушное» – Александр прижался к моей ноге.
Только сейчас я обратила внимание, что тени в зале от различных предметов стали больше и чернее, а в углах некогда светлого зала клубилась тьма. В воздухе запахло озоном. В коридоре, прямо у тронного зала раздались громкие, протестующие крики, но, несмотря на это, вскоре двери распахнулись настежь.
– Борис!
ГЛАВА №9.
Мгновение, и я оказалась вместе с мамой за спинами отца и брата, которые обнажили мечи, ранее висевшие на поясах. Лицо матушки было белым от ужаса. Попытки ее успокоить не увенчались успехом. Она все продолжала шептать одну и ту же фразу:
– И дня не прошло, как же он силен… – из-за этого я пропустила начало разговора.
– Я не отдам тебе ее! – голос папы дрожал от ярости, – Ты погубишь ее!
– С чего ты взял? – в противовес громкому, взволнованному голосу отца, его собеседник говорил спокойно, но немного приглушенно. Это ледяное спокойствие пробирало до мурашек, – Она мне предназначена, и я не собираюсь ей делать больно. Дарами судьбы дорожу более чем, в отличие от вас.
Я попыталась выглянуть из-за плеча Ярослава, чтобы посмотреть, с кем же разговаривает отец. Нет, не так. Мне было ооочень интересно, как выглядит главный антагонист всех детских сказок Кощей Бессмертный, по совместительству являющийся моим женихом.
– Не нужно, Света, – мама попыталась удержать меня за руку, при этом съежившись за спиной папы еще больше.
– А я хочу. Он же сам сказал, что ничего мне не сделает.
Положив ладошки на напряженную спину брата, выглянула из-за его плеча, привстав на цыпочки. Кощей был высоким… и это все, что я могла о нем сказать. Он был облачен в вороненые доспехи с серебристыми шипами и черепами. Тяжелый, черный бархатный плащ немного развевался от невесть откуда взявшегося ветра. Лицо было скрыто за шлемом. На удивление Кощей не внушал мне страх. Наоборот, меня тянуло к нему. Хотелось погрузиться, ощутить эту силу, почувствовать витающую вокруг мужчины ауру власти.