Посверлив меня еще минуту недовольным взглядом, брат снял с ноги сапог и закатал штанину. Чуть выше колена наливался синевой больной синяк. Покачав головой и прицокнув языком, села на пол, открыла баночку и принялась втирать в поврежденное место вязкую, голубую, полупрозрачную мазь, параллельно заговаривая.
– Холодно, – прокомментировал братец.
– Угу. Не отвлекай.
– Ты так на Ядвигу сейчас похожа. Когда я жил у нее, она точно так же, с таким же лицом, лечила меня.
– Приятно такое слышать. Почему ты приехал без Лебеди?
– У нее появились дела, – очень неожиданно в комнате раздался характерный скрип зубов.
– Что-то серьезное произошло?
– Да, но мне она не позволила с ней пойти. Гвидон все никак не отстанет.
– Ч-что? Гвидон? Это который Солтанович?! Который еще в бочке вырос?
– Откуда ты его знаешь?
– Пушкин Александр Сергеевич. Писатель мира, в котором я выросла. Одно из его произведений: «Сказка о царе Солтане…». Только… – Решив, что это не настолько важная информация, замолчала.
– Только что? Договаривай.
– Только в той истории его женой стала Царевна-Лебедь… – и зажмурилась, ожидая гнева Ярослава, но его это почему-то развеселило. Распахнув глаза, уставилась на улыбающегося брата.
– Ты чего?
– Смешно мне, Света. Хотя бы где-то ему повезло. Лебедушки ему не видать, как своих ушей. Давай она сама тебе расскажет все, когда прибудет сюда. Хорошо?
– Договорились. Ты отдыхай, а я пойду остатки мази переложу. Побежала тебе помогать, даже не прибрав за собой.
– Хорошо, – хохотнул брат, – Но, Света, нам с тобой еще надо будет поговорить. Обязательно.
Поежившись от цепкого, как будто сканирующего насквозь взгляда брата, вышла из комнаты.
Почувствовала, что что-то не так, еще на подходе к своей комнате. Александр подтвердил мои, пока что смутные, только зарождающиеся нехорошие мысли.
– Чувствуешь, хозяушка?
– Да.
Что-то неясное, но тревожное застучало внутри, а когда вошла в комнату, чуть не заорала от ужаса. Все помещение заволокло ядовито-зеленым, едким, густым дымом, который мгновенно начал жечь лицо.
– Кха… Окна!
До окна добежать так и не успела. Раздался треск, лязг, затем хруст, и меня снесло взрывной волной, впечатав в стену рядом с окном. Само окно разлетелось на крохотные осколки, брызнув ими во все стороны. Несколько осколков больно впились в кожу предплечья, которым я пыталась прикрыть лицо.
– А-А-А-А-А!
Вновь затрещало, захрустело. В комнате резко похолодало до такой степени, что изо рта мгновенно вырвалось облачко пара.
– Хозяушка!
Рядом со мной появился Александр. Сразу стало заметно теплее. Все вокруг расплывалось, теряя четкие очертания. В комнате раздался новый взрыв. Выжгло все, кроме малюсенького полукруга, в котором находились мы с котом. Я попыталась встать, но из-за резкой боли в спине вновь упала на пол, заляпанный какой-то бурой жижей. Вдобавок ко всему я ударилась еще и локтем и порезала ладони об осколки окна.
– Кощей…
Я знаю, что он услышит даже такой тихий шепот. Не даст в обиду, ведь рядом с ним так спокойно, уютно и безопасно. Шерсть Александра перестала светиться золотом, и он упал рядом со мной. Ледяные узоры начали покрывать комнату, заставляя трескаться стены. Они подбирались все ближе…
Уже проваливаясь в темноту, отчетливо услышала даже не крик, какой-то звериный рев, полный боли и отчаяния. А через секунду прогремел последний, третий взрыв, но мне уже было плевать. Мне было тепло... а руки Кощея, так крепко прижимающие к своему телу, уже не отпустят, не дадут погибнуть.
ГЛАВА №25.
Очнулась я от резкой боли в спине.
– Ай!
– Не двигайся, – раздался за моей спиной встревоженный шепот.
Осторожно приоткрыв один глаз, не смогла увидеть ничего кроме подушки, точнее черной наволочки. Двигаться совершенно не хотелось, потому решила прислушаться к ощущениям в себе и вокруг. Так… Рукам тепло, немного жжет. Точно! Я же поранила их об осколки. Дальше… Под животом чувствуется что-то мягкое. Спину овевает легкий, прохладный ветерок, но при этом ноги обмотал подол юбки. Стоп, ветерок?