– Света? – Кощей тихо рассмеялся. Под его весом прогнулся матрас, а после прохладные пальцы осторожно, но твердо потянули мои руки от лица, – Открой глаза.
– Нет, – для еще большей убедительности я отрицательно замотала головой.
– Ладно, ты сама напросилась, – на удивление эти слова прозвучали серьезно.
Я тут же открыла глаза, но было поздно. Кощей склонился ко мне и накрыл губы мягким, легким поцелуем, от которого по коже мгновенно побежали мурашки, а руки сами потянулись к черным прядям, выбившимся из небрежного хвоста.
– Светик!.. Да сколько можно! Я хотя бы раз зайти к сестре в комнату, и при этом чтобы у меня не появилось желание прибить. Кощей, тебя это напрямую касается! Эй! Меня вообще кто-нибудь слышит?!
– Да не оури ты. Не виудишь, ваужным деулом зауняты.
Поняв всю безвыходность и комичность ситуации, не сдержалась и начала смеяться, уткнувшись в плечо Кощея.
– Боги, как же я жил раньше без тебя и твоего смеха. Смирись, Ярослав.
– Это мы еще посмотрим.
Ко мне подполз Александр и, забравшись ко мне под одеяло, принялся басовито мурчать. Два дорогих мне человека продолжали в пол голоса выяснять отношения, я же уплыла в царство Морфея, улыбаясь и сжимая в своих ладонях руку Кощея.
ГЛАВА №28.
– Куда мы идем? Зачем?
– Скоро узнаешь. Потерпи немного.
Сейчас мы с Кощеем шли по одному из коридоров, который, по моим расчетам, вел в восточную башню.
– Что за этой дверью? – Кощей заулыбался и притянул меня к себе, прижав крепко-крепко.
– К сожалению не получилось раньше показать тебе это место, но, думаю, тебе понравится. Открывай.
Я подошла к двери и потянула за деревянную, чуть теплую резную ручку.
– Ох!
Это была лаборатория. Большая, светлая, со всевозможными приспособлениями для приготовления совершенно любого зелья либо мази. Несколько больших деревянных светлых столов, большие окна, удобные даже на вид стулья и пара кресел у окна.
– Это просто невероятно! Как?! Когда?!
– Ядвига помогла. Это место полностью в твоем распоряжении.
– Спасибо-спасибо-спасибо!
Не сдерживая порыва, крепко обняла Кощея и принялась носиться по помещению, рассматривая каждую мелочь, не переставая при этом восхищенно вздыхать. Надолго застыла около книжного шкафа, тщательно и пристально изучая темные корешки.
– Невероятно! Это просто невероятно! Ой, а это что?
Я замерла в углу комнаты перед массивным темным письменным столом. Он совсем не вписывался в интерьер остальной комнаты.
– Ни минуты не смогу более провести без тебя. Особенно сейчас. К тому же, так будет гораздо спокойнее и безопаснее, если я буду рядом, – шепот в самое ухо вкупе с горячим дыханием, опалившим щеку, погнали по всему телу стадо мурашек. – Поэтому работать я буду тут же.
Развернувшись, уткнулась носом в грудь Кощея. Подняла голову и в очередной раз потерялась в его глазах, чуть не заурчав как Александр, когда его руки легли мне на талию и прижали еще ближе.
– Люблю тебя.
– И я тебя.
Как только я ответила, меня поцеловали так, что ноги подкосились, и, если бы не рука Кощея, крепко державшая за талию, то я бы давно уже упала. Весь мир сузился до губ, нежно покрывающих мое лицо быстрыми поцелуями. Татуировка на руке нагрелась и заколола. Я же окончательно забыла обо всем, что нас окружает.
– Кощей, Света, что у вас там происходит? Ядвига на обед вас зовет, – напряженный громкий голос Ярослава за дверью раздался как гром среди ясного неба.
– К-как обед? – Прошептала я, в шоке уставившись в полностью черные глаза Кощея.
– Мы скоро будем, – чуть хрипло, но громко ответил любимый.
Мое лицо по красноте могло посоперничать с так горячо мной обожаемой клубникой, так как попытавшись встать, уткнулась носом в грудь Кощея, совершенно не прикрытую ни рубашкой, ни камзолом. Оглядевшись, покраснела еще больше, хотя казалось, что больше уже некуда. Я полулежала на столе с задранной почти до талии юбкой и полностью расстегнутой блузкой. Руки обвивали шею мужчины, а пальцы запутались в его распущенных, рассыпавшихся по плечам смоляных волосах. Кощей сам выглядел не менее расхристанно. Камзол был непонятно где, черная рубашка распахнулась на груди и на ней явно не хватает нескольких пуговиц. Глаза горят и как будто бы светятся каким-то темным светом изнутри. И ладно бы только это. Все же мне уже двадцать два года, но, правда, до такого у меня ни с одним мужчиной не доходило. Да и сколько этих мужчин было? Раз-два и обчелся. Меня дико смущало то, что нас только что могли застукать. И кто! Мой родной брат!