– Святославушка, ты нас вспомнила?
– Да, мама, папа!
Я с навернувшимися на глаза слезами побежала в сторону родителей. Они меня обняли сильно-сильно, как будто закрывая от всего мира. По лицу мамы, как и по моему, побежали мокрые дорожки. Даже папа пустил скупую мужскую слезу, быстро смахнув ее.
– Но… Почему вы меня спрятали?
– На то были свои причины, Святушка. – я поморщилась.
– Можете меня, пожалуйста, звать Светой. Мне так привычнее.
– Света, а свою крестную ты обнять не хочешь?
– Конечно, хочу! – уже обнимая ее и вдыхая столь знакомый аромат трав, спросила, – А почему я сначала видела тебя другой?
– Ах, это. Я просто торопилась, поэтому свою рабочую личину сбросить не успела. Надеюсь, ты не сильно испугалась.
Зеленые глаза сияли радостью и золотыми ехидными смешинкам несмотря на то, что на лице проявлялась лишь сдержанная, вежливая улыбка, не выражающая и сотой доли ее истинных эмоций.
– Почти не испугалась, скорее сильно удивилась.
За свои двадцать два года, по крайней мере то, что помню, это был первый раз, когда меня окружало столько любви и нежности, но, увы, по какой-то непонятной мне причине, я не чувствовала себя в безопасности. А ведь это чувство для меня важно так же, как и любовь.
– Свя… Света, ты точно все вспомнила?
– Да, мама. Так странно видеть со стороны свое рождения и себя саму.
– Ты смотрела моими глазами. У тебя остались еще какие-нибудь вопросы? – поинтересовалась крестная.
– Да. Два. Во-первых, что это за кольцо? – я подняла правую руку и демонстративно пошевелила пальцами.
– Это перстень, который передается по наследству каждой царевне Лукоморья, – папа подошел и аккуратно сжал мои ладошки в своих ладонях. – Все его возможности не известны, но мы знаем, что камень в нем меняет свой цвет на цвет глаз человека, которого полюбит царевна всей душой и сердцем. Позже, если любовь взаимна, царевна отдает своему избраннику второй, парный этому перстень. Какой второй вопрос?
– Что за татуировка у меня на руке? К чему она? Насколько я поняла из видений, то она у меня с самого рождения. Какой в ней смысл?
– Татуи… что?
– Рисунок, – я подняла руку и указала пальчиком. Царь с царицей тотчас же перестали улыбаться и подавленно-брезгливо отвели взгляды от меня и моей руки. Молчание затягивалось. – Это как-то связано с тем, что я росла не в Лукоморье?
– Смышленая девушка. Быстро догадалась, – я посмотрела на крестную, надеясь получить ответ хотя бы от нее.
– Мяу, – вперед, к Бабе Яге, гордо выступил Александр и закрыл меня собой.
– О, как. Ты с ним уже общалась? – я замялась, не зная, нормально ли это, – Света, отвечай.
– Да. Я могу с ним общаться, когда смотрю глаза в глаза. Эмоции понимаю, даже просто находясь рядом.
– Боги! – простонал царь, садясь на ступеньку у трона и хватаясь за голову так, что корона съехала на бок. – Мы не успеем ее спрятать, если дар будет так стремительно расти.
– Поздно. Сила уже большая. Это не спрятать. Еще чуть-чуть, и ОН это почувствует, – холодно отчеканила Баба Яга, – Нужно было раньше думать, не бежать, трусливо поджав хвост, а спокойно обсудить все с Кощ…
– Замолчи! Яга, замолчи, пожалуйста, – царица вмиг побледнела и опустилась на ступеньку рядом с понурившимся Борисом.
– Что происходит? Что вы от меня скрываете?
– Нет, Лада, я молчать не собираюсь. Из-за вас и вашей трусости я лишилась крестницы на двадцать лет. Из-за вас ее дар замер в самых зачатках развития, а это невероятно опасно! Из-за вашей глупости она росла одна, в совершенно чужом мире и неизвестно, через что она прошла, чтобы сейчас стоять тут! – По мере этого монолога глаза моей крестной наливались ядовитой зеленью, а голос переходил на шипение. Она не кричала, нет, но даже у меня пробежались мурашки по спине от страха.
– А что нам было делать? Сидеть сложа руки? Или отдать ему ее на погибель?! – взорвался отец.
– Да откуда вы знаете, что на погибель?!
– Слухами земля полнится, – осторожно произнесла царица.