Первым появляются Айк с Найлзом. Шеба идет в сопровождении детектива Макгроу, до меня доносится ее протестующий голос.
— Что случилось, Жаба? — спрашивает Найлз.
— Кто устроил бедлам в твоей комнате, черт подери?! — возмущается Айк.
Появляется Шеба с крайне недовольным видом. Беспорядок, учиненный в комнате, приводит ее в смятение. Увидев в ванной на зеркале фотографию брата, она едва не падает в обморок.
Со снимка улыбается нарисованная ярко-красным лаком рожица, только из левого глаза по щеке катится слеза.
— Господи Иисусе! — говорит Айк.
— Черт подери! — выдыхает Найлз. — Что это значит?
— Шеба, твой отец жив-здоров, — говорю я. — Это он прятался в машине. Я разговаривал с ним.
На следующий день Айк принимает командование нашим приведенным в боевую готовность отрядом, правда сильно растерянным и напуганным. После захода солнца местные полицейские патрулируют вход в дом, словно преторианская гвардия. Преступник проник через задний забор, о чем свидетельствует труп отравленного ротвейлера. Полицейские не обнаружили ни отпечатков пальцев, ни волосяных фолликул, ни признаков взлома. Только след от кроссовок одиннадцатого размера фирмы «Нью бэланс» на нижней террасе, и больше ничего. В течение двух часов они допрашивали Шебу и услышали ее ужасную семейную историю, со всеми деталями той головоломки, которую мы пытаемся разгадать столько лет. Каждый из нас знал какие-то подробности, неизвестные другим. Всего же не знал никто.
Когда Шеба выходит к завтраку, я наливаю ей чашку черного кофе. В воздухе этого туманного, пасмурного утра разлито напряжение. Холодно. В такую погоду даже не верится, что сейчас лето. Всех нас сковывает тяжелое, полное невысказанных вопросов молчание. Когда Айк наконец берет слово, чтобы изложить свой план, все воспринимают это с благодарностью.
— Прошлый вечер в корне изменил ситуацию, Шеба, — говорит Айк. — Ты сама понимаешь это лучше всех.
— Я не стала бы подвергать вас опасности, — обращается к нам Шеба. — Я не знала, что отец жив. Надеюсь, вы мне верите.
Видно, что больше всех обескуражена Молли. Она ни разу не упомянула о той ночи, которую мы провели вместе, не попыталась поговорить со мной с глазу на глаз, даже не прикоснулась к моей руке. Ее холодное равнодушие мне сложно объяснить, потому что Молли отнюдь не равнодушна по натуре. Она добрая, любящая, заботливая и преданная, я всегда это знал. Но лишь недавно, в эти несколько дней в Сан-Франциско, мне открылось, что она, как комод, имеет множество ящиков: ящик для семьи, ящик для друзей, ящик для домашних дел, ящик для Лео, верного слуги и обожающего любовника. Я думаю, ее поведение объясняется тем, что она пока не решила, как поступить с содержимым ящика с надписью «Чэд». Выбросить? Навести порядок? Неопределенность, похоже, парализовала ее, а воскрешение из мертвых папаши По усугубило внутреннее смятение до стадии полного хаоса.
Заметно, что воодушевление, вызванное нашим путешествием, покинуло Молли. Резким голосом она говорит Шебе:
— Отправиться сюда на поиски Тревора — это была авантюра. Мы хотели что-то доказать друг другу, вместе пережить приключение. Ты ни слова не сказала о том, что при этом нас могут убить.
— Я думала, что мой отец мертв, — оправдывается Шеба.
— Шеба, у нас есть дети. О них мы должны думать в первую очередь, — веско говорит Фрейзер.
— Ну и валите к чертовой бабушке отсюда! Слышите, вы все! Я и без вас найду брата! — кричит Шеба в отчаянии, которое накатило из каких-то темных глубин ее души.
— Я хотел бы предложить план дальнейших действий, — говорит Айк. — Мне кажется, он сопряжен с минимальным риском. Мы с Бетти всю ночь ломали над ним голову.
— Конечно, план не идеальный, зато конкретный, — добавляет Бетти.
— Давайте дадим себе еще сроку до воскресенья. Это значит, мы проведем в Сан-Франциско две недели. Мы пролезли во все дырки. Разослали объявления в газеты, расклеили листовки по всему городу, добились целой колонки от Херба Каена. Шеба дала интервью всем радиостанциям и телекомпаниям, какие есть в городе. Все газеты для геев крупными буквами на первой странице напечатали, для чего мы здесь. Мы сделали все, что могли.
— Я хотела, как и Фрейзер, улететь сегодня утром, — говорит Бетти. — Но план Айка гораздо лучше. Айк вообще никогда не теряет голову.
— Он же не мать! — вставляет Молли. — Шеба, кстати, тоже. И у Лео нет детей. Я лучше вколю себе лошадиную дозу героина, чем допущу, чтобы моих детей воспитывал Чэд вместе со своей бразильской шлюхой.
— Не забывай, что Чэд приходится мне братом, — говорит Фрейзер. — Он любит детей не меньше тебя.