Однажды днем на тренера Джефферсона снизошло вдохновение. Он подозвал к себе Найлза.
— Привет, Горный Человек. Ты никогда не играл квотербеком?
— Нет, сэр, только в зачетной зоне. Выходил и ловил мяч.
— Ну-ка, кинь, сынок, — велел тренер Джефферсон.
— Куда кидать, тренер? — спросил Найлз, стоя вместе с остальными на пятидесятиярдовой линии.
— Какая разница, черт подери! Я просто хочу посмотреть, далеко ли ты бросаешь. Я вчера видел, как ты делал броски рядом с Жабой, и делал очень даже неплохо. Можешь показать сейчас?
— Даже не знаю, тренер Джефферсон! Не знаю, что получится.
— Бросай же, черт подери! Давай, парень!
Только увидев, как Найлз обхватывает мяч, я оценил по-настоящему его руки. Огромные, гигантские ручищи. Найлз завел мяч за ухо и бросил его из очковой зоны между стойками ворот.
— Боже всемогущий! Сынок, а ты можешь бросать не только далеко, но и точно? — вскричал тренер Джефферсон под восхищенные возгласы команды.
— Не знаю, тренер, не пробовал.
— Похоже, квотербек у нас есть, — подытожил тренер Джефферсон.
И он оказался прав. Тренер Джефферсон сам когда-то играл квотербеком в команде штата Южная Каролина, поэтому он часами занимался с Найлзом, отрабатывая захваты, броски с трех шагов, броски с семи шагов и другие приемы. С каждым днем, с каждым прикосновением к мячу мастерство Найлза росло, он становился настоящим лидером и мог вести за собой команду. Он совершенствовался стремительно, внушая нам, своим товарищам по команде, большие надежды на предстоящий сезон.
В раздевалку, расположенную под стадионом, доносился шум с заполнявшихся наверху трибун. Мы слышали, что на игру с командой Саммервилла проданы все билеты. Наш бесславный прошлогодний проигрыш до сих пор позором жег нам душу. Особенно страдал Уорми Ледбеттер, которому так досталось от защитников «Зеленой волны», что он показал худшие за сезон двадцать ярдов. Но почти все из тех защитников окончили школу и ушли из команды, о новом же пополнении мы почти ничего не знали. Тренер Джефферсон вошел в раздевалку, чтобы ободрить нас и настроить на игру. Я еле дождался его появления: меня интересовало, привнесет ли он что-то новое в традиционный жанр напутственного слова.
Вошел он с гордым видом, и этот настрой передался нам. Немного помолчал, выжидая, пока шум на трибунах не стал еще громче, и начал:
— Я хочу поговорить с вами об интеграции. Всего один-единственный раз. Больше это слово в нашей команде упоминаться не будет. Я никогда раньше не тренировал белых и не выступал против белых тренеров. Сегодня особый день. Я всегда мечтал помериться силами с тренером Джоном Маккиссиком, чтобы понять, чего стою. Я верю, что вы, ребята, не подведете. Мы сможем порвать «Зеленую волну» в клочья. Наша команда способна на это, я знаю.
Мы загалдели в знак одобрения. Тренер Джефферсон продолжал:
— Когда белые ребята не хотели идти ко мне в команду, потому что я черный, мне было обидно до чертиков. Я даже не думал, что может быть так больно в том самом месте, где у человека находится душа. Вот почему я не жалел Уорми и его парней, когда они вернулись в команду. Я пытался загнать вас, ребята, как лошадей, под этим чарлстонским солнцем. Я пытался сломить вашу волю. Мне этого не удалось, и я очень рад. В результате я получил команду. Я считаю, эта команда сильна физически и морально. Посмотрите друг на друга. Посмотрите на своих товарищей. Если кто-нибудь из вас увидит белые или черные лица, того я вышвырну из команды к чертовой матери. Здесь нет ни белых, ни черных. Больше нет. С этим навсегда покончено. Мы команда, и этим все сказано. В этом году мы всем дадим жару. Я досконально изучил все видеозаписи игр Маккиссика, а он понятия не имеет, какие сюрпризы ему приготовили мы. Он и не подозревает, как мы порвем его команду в этом году. Завтра за утренним кофе весь штат узнает, каковы они, ребята из «Пенинсулы». Мы преданы своей команде телом и душой. Повторите хором!