Потом близнецы учили нас вальсировать, показали утонченное изящество этого танца, когда вы берете девушку за руку, другую руку кладете ей на талию и притягиваете к себе.
— Медленный танец — о нем мечтают все девочки и мальчики, — объявила Шеба. — Вы можете прикасаться к тому, кто вам нравится, приблизиться к нему почти вплотную. Вы танцуете щека к щеке. Вы можете щекотать своим дыханием ухо партнера или партнерши. Прикосновениями вы можете поведать о своих чувствах. Не говоря ни слова, вы можете открыть друг другу сердечные тайны. На свадьбе жених и невеста перво-наперво танцуют медленный танец. И для этого есть много причин. Давай, Лео, покажем всем, каковы эти причины.
Шеба протянула мне руку, я принял ее, словно это была пачка динамита. Мой отец поставил пластинку «Love Is Blue» — инструментальная мелодия, завораживающая, как чарлстонские улицы. Обхватив свободной рукой талию Шебы, я притянул ее к себе, и мы начали танцевать — не думать, а танцевать, и благодаря Шебе казалось, что я умею это делать. Я хотел, чтобы музыка длилась вечно. Но пластинка закончилась, наше время истекло, и мы с Шебой отошли на шаг друг от друга. Она сделала реверанс, я поклонился. Я казался себе настоящим кавалером, блистательным, неотразимым, не похожим на жабу.
Зазвонил телефон, я подбежал и снял трубку.
— Это Лео Кинг? — спросил женский голос.
— Да, это я.
— Говорит Джейн Паркер, ассистентка доктора Колвелла. В нашем графике произошли изменения. У доктора Колвелла будет возможность прооперировать Старлу Уайтхед в эту пятницу, в восемь утра. Она сможет явиться?
— Да, Старла Уайтхед будет в восемь утра в клинике. — Я вернулся к танцующим и объявил: — Старла, доктор Колвелл вылечит тебе глаза.
Все встретили новость с ликованием. Старла подошла к Найлзу, и они, прижавшись друг к другу, плакали, незаметно, еле слышно. Все-таки бремя горестей безмерно тяготило их, даже в этот вечер, когда мы научились танцевать.
Глава 19
Пилигримы
Я считаю прошлое важнейшей частью нашей жизни, поэтому мои воспоминания отличаются такой скрупулезностью, которая, наверное, сильно раздражает. Но цвет, запах, музыка всегда, как ключ, отпирают дверь в прошлое, открывают, как пароль, доступ к утраченному и забытому. Этот пароль действует так безотказно, что я просто диву даюсь. Ежедневный маршрут, что я проделывал, доставляя газеты, записан в моей памяти в виде череды запахов, собачьего лая, хруста гравия под ногами утренних бегунов, разговоров о новостях с Юджином Хаверфордом и безудержных фантазий — им я предавался, нажимая на педали, грезя о прекрасном будущем, ради которого и трудился в поте лица. Эти воспоминания по прошествии лет сохраняют свежесть и благоухание, поэтому я всегда с такой радостью отворяю дверь в прошлое, будучи уверен, что оно ждет меня таким, каким было в ту пору, когда формировало мое будущее.
В тот день, когда Старле должны были делать операцию, я развез газеты как никогда споро и скоро. Я не пошел с родителями на мессу и на завтрак к Клео. Вместо этого я прямиком поспешил в приют, где меня уже ждали Старла и Найлз. Мистер Лафайет открыл ворота ключом размером с кинжал. Он обнял Старлу и пожелал ей удачи. Я впервые обратил внимание, что на людях Старла не снимает темных очков, которые ей подарила Шеба. Они с Найлзом сели на заднее сиденье автомобиля. У Старлы дрожали руки, а Найлз пытался успокоить ее.
— Сестра ужасно боится, — пояснил Найлз.
— Всякий на ее месте боялся бы. Это естественно, — ответил я.
— Она хочет, чтобы я был с ней в операционной.
— В хирургическом отделении строгие правила. Тебя не пустят в операционную.
— Мне кажется, я не выдержу, если Найлза не будет рядом, — слабым, дрожащим голосом сказала Старла. — Представить не могу, что кто-то ножом будет резать мне глазное яблоко. Я не хочу туда ехать.
— Доктор Колвелл говорит, что операция пройдет отлично, — попытался я успокоить ее. — У тебя будут прекрасные глазки, всем на зависть. Неужели ты предпочитаешь всю жизнь носить темные очки? Ты что, даже спишь в очках?
— Да, — призналась она, поразив меня простодушием и искренностью. — Я снимаю их только в душе. Каждый раз мне так и хочется расцеловать Шебу, когда встречаю ее. Ты не представляешь себе, каково это — быть не как все.