— Тебе больше не понадобятся очки, клянусь, — сказал я. — Послушай меня, Старла. Доктор Колвелл приведет в порядок твои глаза.
— По-моему, ты вообще не слышишь, что она говорит, дружище, — вмешался Найлз. — Не хочет она никакой операции. Мы не поедем в клинику.
— Я все слышу, дружище, — ответил я, нажав на тормоз. — Я устроил Старлу к лучшему чарлстонскому специалисту. Он согласился прооперировать ее бесплатно. К тому же я прекрасно понимаю, что чувствует твоя сестра. Мне дали прозвище Жаба из-за очков — стекла такие толстые, что глаза кажутся выпученными. Я знаю это. У меня есть зеркало. Если бы мне могла помочь операция, я высадил бы твою сестру из машины и сам лег на операционный стол к доктору Колвеллу. Если ты, Найлз, не хочешь ехать, вылезай из машины. Оставь нас одних. Через пару часов все будет сделано.
Найлз посмотрел на сестру.
— Да, Найлз, он прав, — сказала Старла.
— Конечно, он прав. Я сказал, что мы не поедем, потому что ты просила меня. А так-то он, и ежу понятно, прав. Еще бы Жаба не был прав, черт подери!
Я с облегчением вздохнул.
— Моя бессердечная мать разрешила нам пропустить уроки и побыть в клинике до конца операции.
— Здорово! Она молодец, — откликнулась Старла.
— И вообще, она сильно переживает за вас, — продолжал я. — Хоть никогда вам этого не скажет. Она считает, что вам выпала трудная доля. Вот мы и приехали. Выходите, а я припаркую машину. Ступайте в хирургическое отделение, там тебя уже ждут, Старла.
— А доктор Колвелл делал раньше такие операции? — встревоженно спросила Старла. — Я хотела узнать у него во время осмотра. Но он был так добр, что я постеснялась.
— Если честно, ему приходилось оперировать и раньше, только не на глазах. Его специальность — удаление подошвенных бородавок, — ответил я.
— Ну ты даешь, сукин сын! — фыркнул Найлз. — Нашел время шутить. Я тебе всыплю, как только окажемся в приемной.
— Он шутит? — переспросила Старла. — Слава богу! Нет, шутка сейчас не помешает. Как раз то, что надо. Мне нужно взбодриться… развеселиться… посмеяться… — бормотала она дрожащими губами.
— Ну так посмейся, Горная Женщина! — одобрил я. — Я слышал, нет женщин отважней, чем горные.
— Никогда не дразнись, Жаба, — попросила Старла и, выходя из машины, ударила меня по плечу. — Дай честное слово, что не будешь дразнить меня циклопом, если операция не удастся.
— Даю честное слово.
После того как мы, проводив Старлу, прождали в приемной час, Найлз стал метаться по комнате, будто тигр по клетке, мышцы его напряглись, глаза сверкали. Вдруг дверь открылась и вошла Фрейзер Ратлидж, она обняла Найлза, как сестра. Клиника находилась на один квартал севернее «Эшли-Холла», частной школы, в которой училась Фрейзер. Она попросила разрешения уйти с урока, чтобы навестить больную подругу. Фрейзер прошептала Найлзу на ухо несколько слов, я их не расслышал, но заметил, как мышцы на плечах Найлза расслабились. Он послушно сел. Фрейзер подошла ко мне и, крепко обняв, сказала:
— Последние дни мы только о тебе и говорим за обедом, Лео.
— С чего бы это?
— Чэд признался, что порвал с Молли. Эта новость всех поразила, как атомная бомба. Потом позвонила мать Молли и сообщила, что Чэд пригласил на танцы эту шлюху Беттину Траск.
— Беттина совсем не такая шлюха. Она из неблагополучной семьи, но умна, как черт, и трудится изо всех сил. Она ходит к моей матери на специальный курс английского повышенной сложности. Спроси у Найлза.
— Беттина очень хорошо относится к нам со Старлой, — откликнулся Найлз. — Даже после стычки с ее дружком тогда, в первый день занятий.
— Просто о ней ходят слухи, будто она никому не отказывает, — ответила Фрейзер. — А ты, Жаба, говорят, играешь вместо Чэда на подборе.
— А твои родители, Фрейзер, уже знают, что мы с тобой встречаемся? — спросил Найлз.
— Нет пока, — смущенно ответила она. — Момент сейчас не подходящий для признаний.
— Ну да. Беттина Траск и сирота из приюта. Столько позора сразу твои родители не переживут.
— Послушай, Найлз Уайтхед! Сейчас ты снова будешь жалеть себя. Не надо, — заявила Фрейзер. — И не надо меня бить приютской палкой.
В этот момент в приемную вышел доктор Голдин Колвелл, спокойный, словно морской волк. Исключительное спокойствие было его профессиональной чертой. Он был красивым мужчиной с аристократической внешностью, рожденным, казалось, для того, чтобы носить стетоскоп. Одним своим присутствием он успокоил меня и, что более важно, благотворно повлиял на Найлза.