— Выходит, что да, — Ксения опустила вниз голову, пытаясь скрыть то облегчение, что охватило ее при виде собственной крови, бегущей от колена к ступне. Теперь уж точно он не придет к ней в ближайшие несколько дней, теперь она может не опасаться его домогательств.
Северский кивнул, погруженный в свои мысли, а после вдруг быстро поцеловал ее в лоб, держа ее на расстоянии от себя, и вышел из ее покоев. Ксения же в изнеможении опустилась на постель за своей спиной, стараясь выровнять дыхание, а не закричать во весь голос от радости, что ей удалась ее задумка. Она все же хихикнула немного нервно, довольная в этот миг своей сообразительностью, уверенная, что ежели смогла в этом обмануть мужа, то удастся и то, чего ей так страстно желалось — уберечь Владислава от недоли и смерти.
Тихо стукнули в дверь покоев. То вернулись прислужницы, отосланные на время, что должен был провести боярин в спальне Ксении, загалдели, зашумели, доставая из сундука сменную рубаху для боярыни. Быстро задернули кисейной занавесью образа по обычаю {2}. Ксения заметила в руках одной из девок свернутое полотно и срамные порты {3} и поняла, что попалась — сними она рубаху или позволь им прислужить ей в этом деликатном деле, то вся ее затея откроется.
— Где Марфа? — резко спросила она, и девки замолчали, уставились на нее, замерев при громком окрике боярыни. — Пусть Марфа мне послужит!
Бросились искать Марфу. Ксения же замерла, следя за каждой девок, чувствуя, как медленно стекает по ноге кровь. Потом попросила у прислужниц полотна ногу вытереть, но к себе их по-прежнему не подпустила, заставив тех озадаченно переглядываться.
Прибежала посланная за Марфой девка, сказала, что в усадьбе той нигде нет, видать, на кладбище в село ушла. Снова стали робко предлагать боярыне помощь, да Ксения уже готова была смириться, понимая, как странно выглядит ее поведение в глазах прислужниц. Они непременно увидят рану на ее бедре, пойдут шепотки, недосужие разговоры. Ксения хотела сказать, что сама себе послужит, пусть судачат о ее странном поведении, сколько пожелают, но тут из сеней терема раздался тихий звук шагов, через светлицы шла в спаленку Марфута, сменившая белый убрус мужней жены на темный вдовий платок, выражавший ныне всю степень ее горя от потери дитяти единственного. И как только Владомир позволил ей это?
— Марфута мне послужит! — громко приказала Ксения и отослала прислужниц в соседнюю светелку взмахом руки. Те явно дивились ее решению, тихо перешептывались, смущенно оглядываясь в спаленку через открытую дверь. Марфута же приняла из рук выходящих прислужниц полотно и порты, подошла к Ксении.
— Дни поганые, Ксения? — та покачала головой в ответ, уклоняясь из вида заглядывающих в спаленку любопытных девок, отмечая мысленно, кто будет ныне порот на конюшне розгами. Потом стянула запачканную рубаху, молча показала на кровоточащий порез на ноге. Кровь уже начинала сворачиваться, более не текла по бедру. Марфута кивнула, опустила кусок полотна в небольшую миску, куда предварительно налила воды из кувшина, быстро вымыла рану. После так же без лишних слов принялась помогать Ксении с чистой рубахой.
— Боярина вздумала обмануть? — покачала головой Марфа, присаживаясь на корточки перед Ксенией, чтобы помочь той порты натянуть. — Что будешь творить, когда поганые все же придут? Больной по женскому делу скажешься?
— Плохо пустой бабе, — с горечью произнесла Ксения. — Кровит чаще, чем обычная.
Марфа, натягивающая в этот момент вверх по ногам боярыни срамные порты, вдруг резко поднялась, едва не ударив при этом своей макушкой склонившуюся к ней Ксению. Та еле успела отшатнуться от неожиданного движения своей прислужницы.
— Ты что, сдурела, Марфа? — вскрикнула она, а та только стояла и смотрела на нее, бледная, как смерть, в обрамлении темного полотна.
— Ой, Ксеня! — простонала та, а потом вдруг метнулась к ней, быстро помогла довершить одевание, что-то приговаривая себе под нос, качая головой, но вопросы Ксении о том, что было причиной ее странного поведения, игнорировала, только в глаза смотрела как-то странно, будто пытаясь отыскать в них какой-то ответ своим мыслям.
Скрипнула дверь в женский терем, и тут же притихли прислужницы в соседней светелке. Кто-то шел к спаленке Ксении, и этот кто-то явно заставил говорливых девок смолкнуть. Ксения тут же насторожилась — муж ее что ли воротился? Но нет, то не вовсе не Северский был. В тишине светелки прозвучал женский строгий голос.
— Где боярыня? — спросила Евдоксия у прислужниц, и те поспешили указать на светелку, мол, там она с Марфутой. — А вы то что тут? Лениться надумали? Забылись совсем?