А потом ее тело будто молнией пронзила слепящая боль, такая острая, что Ксения пошатнулась. Пришлось схватить пальцами железо, сжать его в попытке удержаться на ногах. Из глаз брызнули слезы, скрипнули зубы друг о друга, не выпуская крик боли, рвущий грудь.
Где-то в толпе заголосила Марфа, за ней этот крик подхватили остальные бабы. Не выдержал отец Амвросий, крича, что Бог уже явил им свою волю, и Северскому пришлось подчиниться. Он качнул головой, и Бряча с облегчением убрал железо с ладони боярыни. Железо, которое он хоть и охладил в песке прежде, чем его взял лях на ладонь, а после даже не нагрел его на огне снова, уже для Ксении, но все еще обжигающее плоть, разрывающее болью разум.
Но этого Ксения уже не видела. На ее глаза вдруг опустилась темная пелена, и она шатнулась раз, потом другой, повалилась на землю с размаху под крики челяди. Именно они и были тем последним, что она слышала, прежде чем провалиться в глубокий обморок. Крики челяди, лязг тяжелых цепей и рык ярости Владислава, так неожиданно рванувшего из рук чадинцев, что те не сумели удержать его. Он напал на Северского, повалил его наземь и, сомкнув пальцы на горле того, душил его, вцепившись в того с такой силой, что только семеро чадинцев сумели его оторвать от боярина.
Ксения не видела всего этого. Ее уже поднимали холопы, уносили в женский терем, куда уже по знаку Северского спешила следом Евдоксия с корзиной трав, недовольная этим поручением. Правда, она предварительно убедилась, что кроме синяков на шее, у Матвея не никаких видимых ран, не успел этот обезумевший лях нанести особого вреда.
— Теперь ты видишь, на что она готова пойти ради него, — прошептала Евдоксия Северскому. — Теперь ты ведаешь, какое оружие у тебя в руках. Грех им не попользоваться, ведь оно само пришло к тебе!
Тот лишь отвел глаза от ее пытливого взгляда, стараясь скрыть от чужого взгляда ту горечь, что нежданно возникла в душе недавно. Такая горечь, что не залить боярским вином, не забыться так легко как ранее.
Только боль ляха сможет устранить ее. Или его смерть. Да будет так!
1. Особая плеть, предназначенная для «учения» жены в те времена
2. Ранее так назывался один из лучших сортов водки
3. Ближе к красно-фиолетовому оттенку, популярному оттенку красного
4. До середины XVII века на Руси над женщиной, обвиненной в прелюбодеянии, мог быть устроен Божий суд — она должна была продержать в руке некоторое время каленое железо, снимая с себя обвинения. В таком случае ей позволялось остаться при муже, сохраняя за ней все права. Иначе ее насильно постригали в монастырь. Практиковалось довольно редко — многие предпочитали боли монастырскую келью.
Глава 17
Ксения очнулась резко, будто кто-то вырвал ее из той блаженной темноты, где не было ни страданий, ни боли, вернул обратно в этот яркий свет, что так бил в глаза сейчас, резал их. Она застонала и прикрыла лицо ладонью, отворачиваясь в сторону. Над ней тут же склонилась Марфа — бледная, с поджатыми в волнении губами.
— Ксеня, — выдохнула она с явным облегчением. Ксения повернула голову и взглянула на свою служанку, поразилась ее виду — заострившиеся черты, белое лицо. Будто покойница склонилась над ней…
Марфута же опустилась на колени, принялась целовать здоровую руку боярыни, шепча благодарственные молитвы. Ксения была без сознания более ночи и светового дня, гораздо дольше, чем тогда, когда Северский едва не убил ее невольно.
Заголосили за спиной постельницы остальные прислужницы Ксении, заревели, и Ксения поморщилась от этого резкого звука, разорвавшего тишину. А потом вдруг в голову пришли воспоминания о прошлом дне: обвинение мужа, окровавленный Владислав в цепях, его взгляд, устремленный на ее лицо. И страшная пытка каленым железом.
Ксения подняла правую руку к лицу и взглянула на толстую повязку на ладони. Где-то там, под толстым слоем корпии, бешено пульсировала боль, затаившаяся на время, готовая ударить снова, едва кто-то или что-то коснется раны даже через повязку. А потом пришла мысль — помогли ли Владеку с его раной, ведь Антонов огонь проникает в такие раны быстро, медленно пожирая человека из самого нутра. И при имени шляхтича в голове Ксении всплыл тот страшный рык и лязг цепей, леденящие душу предчувствием худого.