— По-польски, прошу тебя, — прошептал Владислав настойчиво, слегка нажимая большими пальцами на ее ладони.
Эта невольная ошибка Ксении только добавила дров в огонь его злости, что скопилась в нем за нынешний день. Нельзя говорить здесь, в этих землях, на московитском наречии, не вызывая худых мыслей и воспоминаний в местных жителях. Это первое, что он пытался донести до Ксении. И она так и не сумела запомнить это.
— Прошу прощения, пан, — несмело окликнула его служанка, что стояла у лохани. — Вода панне готова.
Владислав коротко кивнул и поднялся на ноги, стараясь не замечать взглядов: раскаивающийся — Ксении, недовольный — Магды, любопытный — служанки, коснулся лба Ксении коротким поцелуем и вышел вон, не оборачиваясь назад.
Ксения проследила, как скрылась за деревянной дверью его чересчур прямая спина, как снова окатила ее холодом своих пронзительных глаз старая пани, что привела ее сюда, в эту комнату, и поспешила прочь из спальни. А потом закуталась плотнее в шаль из мягкой шерсти, что дали ей взамен юбки и шнуровки, протянула руку Катерине, которая вдруг расплакалась, когда они пришли сюда, без единого слова и всхлипа, а оттого — так горько. Вот и теперь та так и норовила снова пролить слезы, что уже навернулись на глаза.
— Живы будем, будем здравы, — прошептала Ксения Катерине, которая вцепилась в ее руку с силой, почти рухнула на колени, как до того, перед Ксенией стоял шляхтич. — Ты же решила уже, Катерина. Или переменилась?
— Боязно мне отчего-то, Ксения, — покачала головой та, косясь на служанку, что стояла у печи, прислушиваясь к их словам, пытаясь разобрать в их наречии хоть слово, чтобы потом обсудить этих необычных гостий в поварне. — Вроде, верно все делаю, а боязно.
Но что могла ответить ей Ксения, если и сама ощущала в себе панику перед тем будущим, что ждало ее? Все в этих землях было ей чужое, все незнакомое. Этот большой дом, такой непохожий ни на одни палаты, что видела она в стольном граде. Эти темные переходы, крутые лестницы, каменные холодные стены с узкими окнами. Мебель похожая и непохожая на ту, к которой привыкла Ксения, оружие, что висело на стенах узких комнат, которыми вела ее… Магда… да, Магда. Длинные ковры с таким странным плетением, удивительные вышивки на них. Ксения не могла не вертеть головой, пока миновала комнаты и коридоры, освещенные скудным светом, что тогда падал из окон, и заработала этим только очередной презрительный взгляд Магды.
И тут надо было мыться прямо в спальне! Ксения взглянула на служанку, что снова обратилась к ней: «Прошу, панна! Вода стынет!», потом погладила Катерину по волосам и поднялась. Странно было сперва, когда эта полненькая служанка с рыжиной, блестевшей иногда в каштановых волосах, сняла с ее плеч шаль, а потом спустила рубаху, обнажая тело.
Горячая вода принесла покой усталому телу, сняла напряжение и боль от долгой дороги в мышцах. Запах трав дурманил голову, убаюкивал. А потом, когда служанка стала мыть Ксении волосы, та вообще едва удержалась, чтобы не уснуть, настолько она была утомлена.
— Волосы у панны — чисто злато, — вдруг прошептала служанка, разбирая пряди, чтобы не перепутать их. — Злато и есть.
За эти долгие дни пути Ксения почти забыла, как это приятно, когда с тела и волос смыта дорожная пыль и грязь, как приятно, когда есть чистая рубаха. Да еще такая тонкая, какую подала ей служанка, настолько тонкая, что без труда можно было увидеть очертания тела Ксении. И какое это наслаждение — лежать на мягкой перине, заботливо подогретой горячими кирпичами после твердой земли или неудобных кроватей в комнатенках корчмы.
Катерина смывала с себя грязь, забравшись в еще теплую воду после Ксении, хотя и возмущалась недолго, что негоже мыться в грязной воде, когда Ксения, прижавшись щекой к мягкому полотну подушки, соскользнула в сладкие глубины сна.
Просыпалась она лишь дважды. Первый раз, когда громко треснуло полено в камине, выпуская вверх в дымоход ворох слепящих глаза искр. Этот звук разбудил ее, а потом пришел необузданный страх, когда она не сразу поняла, где находится, не сразу распознав плотную ткань балдахина в темноте вокруг себя. Ксения вскрикнула, и тут же с другой стороны кровати показалась голова.
— Что? Что стряслось-то? — спросила хриплым голосом Катерина, еще не до конца проснувшись. Ксения приподнялась в постели и увидела, что той постелили на полу у кровати, и от этого ей стало покойнее, она сумела расслабиться, забыть страх, что метался в душе всего миг назад. Откинулась на подушки, и вскоре сон снова сморил ее.