1. Мир! Мир! (лат.)
2. Поселение мелкой, неимущей шляхты
3. Да упокоится с миром (лат.)
4. Пьянство губит сильнее меча (лат.)
5. Слава Иисусу Христу (лат.)
6. Кафель
7. Католический праздник Святых архангелов Михаила, Гавриила и Рафаила
8. Низкое болотистое место
9. Небольшой ларец для документов
10. Форма майората, при которой земельные владения того или иного магната (т. н. ордината) после его смерти переходили к старшему сыну как неделимое и неотчуждаемое имущество
Глава 33
Холодный ветер бил в лицо с неистовой силой, будто стараясь ударить как можно сильнее или вообще сбить с ног. Дождь, проливавшийся еще недавно плотной завесой с небес закончился, так же неожиданно, как и начался, судя по темным тучам, что по-прежнему старались укрыть за собой яркие точки звезд, передышка была временной, и скоро снова на землю упадут плотные тяжелые капли.
Владислав провел холодной рукой по лицу, словно стараясь стереть все следы недавнего удивления, вернее, даже потрясения, что ждало его нынче вечером. Но если мускулы лица подчинились ему, застыв на месте, не позволяя себе даже малейшей слабины, то ладони совсем не слушались — тряслись мелкой дрожью, выдавая волнение Владислава с головой. Хотя, быть может, эта дрожь была вызвана этим пробирающим до самого нутра холодом. Но тогда отчего она стала бить его еще там, когда он вскрыл письмо отца?
От таких вестей и разума лишиться можно, усмехнулся Владислав. За его спиной раздался звук открываемой двери, кто-то выглянул на площадку, а потом снова скрылся внутри башни, убедившись, что шляхтич так и стоит на своем месте, никуда не двигаясь, не шевелясь. Было отчего волноваться тому, кто так неожиданно нарушил уединение Владислава — ведь именно с этой площадки на крепостной стене, единственного открытого ветрам места, и упала пани Элена. И дело было не в том, что Владислав хотел в очередной раз прийти на место гибели своей матери, воскрешая ту в памяти. Он просто хотел глотнуть свежего воздуха, хотел чтобы этот ветер, играющий с его волосами, привел его в чувство холодом и необузданными порывами, чтобы эта тишина, стоявшая над окрестными землями, помогла ему найти себя… свое место. Хотя, нет, не найти — обдумать и принять…
Юзеф не дал дочитать тастамент до конца. От вида такого спокойного и хладнокровного брата, который даже бровью не повел при известии о том, что отец отдал права ордината не по старшинству, у того вдруг случился припадок. Он стал сначала переворачивать мебель в зале, кричал, рычал что-то нечленораздельное, а потом вдруг упал на пол и стал биться, громко стуча каблуками сапог по полу, сбивая в комок ковер под собой.
— О Господи! — вскочил на ноги пан Сапега, впервые столкнувшийся с подобным, а пан Тышкевич в волнении стал звать слуг, призывая в зал помощь. Ксендз медленно крестился, устало и с некой грустью в глазах глядя на корчи пана Юзефа.
Владислав же, как и отец Макарий знакомый с этими припадками брата, быстро склонился над Юзефом и перевернул того на бок, чтобы слюна, стекающая обильно по подбородку, не забила тому глотку, а потом с силой сжал челюсти Юзефа, заставляя того прикусить собственный язык или губу. Острая боль, пронзившая того, заставила припадок прерваться: Юзеф затих в руках брата, тело обмякло, руки и ноги упали безвольно. Только глаза не могли успокоиться — метались из стороны в сторону, оглядывая происходящее, а потом замерли на Владиславе, склонившемся над ним.
— Ты! Я знал… знал! — прохрипел Юзеф и сжал зубы, ненавидя себя за то, что сорвался в припадок, и окружающих — за то, что были свидетелями этого безумства, которое он в очередной раз не смог удержать.
Подоспевшие на зов пана Тышкевича слуги, следуя знаку пана Матияша, медленно приблизились к лежащему на ковре и выбившемуся из сил пану Юзефу.
— Позвольте, пане.
И Владислав отстранился, передавая брата в руки крепких мужчин, позволяя тем унести слабого ныне Юзефа в его спальню, чтобы там переодеть в ночное да уложить в постель. Магда принесет ему маковый настой, чтобы тот поскорее заснул, чтобы не дать головной боли, что приходила к Юзефу после этих припадков, мучить его всю ночь.
— Он… — пан Сапега замолчал, не зная, как спросить о том, что видел несколько мгновений назад, но все же решился и продолжил, подбадриваемый таким же любопытствующим взглядом пана Тышкевича. — Он — падучий {1}? Тогда немудрено, что пан Стефан…