— Знать, вот ты какая, новая пани из Замка, — сказала задумчиво хозяйка и смолкла, только крутила веретено, наматывая толстую нить. Тихонько стучало колесо. От этого стука, от тепла очага да от покоя так и льющегося из глаз ликов в красном углу Ксению едва не склонило в сон. Она спохватилась только, когда ее легко подтолкнула Мария, напомнила, что пора возвращаться, что солнце пошло на убыль, а им еще в костел надо успеть к службе. Хозяйка подала им три берестяных туеса, в которые могло войти около двух гривен ягод, да проводила до плетня.
— Можно я еще приду сюда? — спросила вдруг на прощание Ксения, надеясь, еще хотя бы раз посидеть около этих ликов, которые она так давно не видела. Хозяйка кивнула в ответ, ничуть не смущаясь такой странной просьбе.
Возвращалась Ксения в Замок в приподнятом настроении, едва ли не бегом, собрав в кулак длинные юбки, когда солнце медленно пошло к краю земли. Малгожата и другая девица переживали, что непременно опоздают с мессе, и Ксения чувствовала себя виноватой, что потащила их за собой на эту прогулку, представляя, как сама переживала бы, коли опоздала бы на службу Пасхальную, к примеру. Потому и отпустила их спешить короткой дорогой к Заславу из леса, когда их нагнал сын Марыли, предложив паненкам свою помощь. Мария долго упиралась, не хотела оставлять Ксению одну с холопом, но вскоре поддалась на уговоры, свернула вместе с девицами на широкую тропинку, ведущую к дороге в город.
Но Ксения недолго шла в сопровождении холопа, несшего туеса с красными ягодами. Уже на краю леса их встретил всадник верхом на вороном валахе. Глупое, глупое сердце, корила себя Ксения, как можно было спутать Владислава с невысоким коренастым паном Тадеушем? Только когда тот подъехал ближе, она заметила и русые усы, и взгляд серых глаз, поняла свою ошибку. А ей-то привиделось, что это Владислава гонит к лесу беспокойство за нее.
— Где панна так долго пропадала? — спрыгнул он с валаха, приблизился к ней широкими шагами, ведя за собой коня. Ксения распознала волнение в его голосе, увидела неприкрытую тревогу в его серых глазах, глядящих на нее пристально из-под пышного околыша шапки. — Где остальные паненки? Отчего панна одна?
Ксения рассказала ему о поляне и зарослях клюквы, о визите в лесную избу, показала на туеса, что нес склонивший перед паном холоп, ответила, что отпустила сама девушек в город, чтобы те успели на службу.
— Пан не поехал в церкву? — с любопытством спросила Ксения и с замиранием сердца добавила. — А остальные?
— Вся шляхта и почти вся челядь отбыли в костел, — ответил Тадеуш, отводя глаза на сбрую, которую ему вдруг срочно понадобилось поправить, не в силах смотреть в ее лучистые глаза и не выдать себя с головой.
— А пана прислал за мной пан Владислав, — предположила Ксения, и Добженский не стал ее разуверять в обратном. Да по сути, это было почти правдой. Он видел, как беспокоится Владислав, как часто выглядывает в окно в зале, как ходит в тревоге по крепостной стене.
Они пошли к Замку вместе: Ксения и Добженский впереди, ведя за собой коня, холоп с туесами слегка позади. Сперва Тадеуш хотел посадить Ксению в седло, но та отказалась, боясь ехать одной, пусть даже валах будет идти на поводу.
— Панне все же следует выучиться ездить верхом, — произнес тогда Тадеуш. — Скоро начнутся охоты, панне понравилось бы!
Ксения только пожала плечами в ответ. Странно все тут! Женщины даже могут ездить верхом на лошадях без мужчин. Видано ли! А потом представила, как было бы забавно на охоте — снова выехать из мрачного Замка в лес, проехать по полю, сбивая копытами комья земли, чтобы ветер развевал волосы, как тогда, когда Владислав пустил коня галопом по лугу, еще там в Московии. Как они смеялись, наслаждаясь теми солнечными днями, что так щедро дарили первые дни осени! Как же было хорошо тогда! Не то, что теперь, когда Владислав все чаще и чаще становится неприступным и холодным, а его глаза так темнеют, выделяясь своей чернотой на фоне кожи лица. Он так пугал ее в такие моменты, снова становился тем Владиславом… тем, которого она до сих пор не знала…