Только уже когда колымага тряслась по неровной снежной дороге, Ксения позволила себе выплакать то, что накопилось за день. Ее изрядно напугало и огорчило то, как отнеслись к ней православные шляхтичи. Неужто теперь и они будут клясть ее последним словами? Быть может, стоило позабыть о своей гордыне и попросить Владислава? Но она знала, что это вызовет целую бурю среди католической шляхты. Вон какая волна неприязни и злобы пошла после разрешения о строительстве униатской церквы! Что ж будет, коли она все же уговорит Владислава?
Или надо было взять на душу грех лжи и обмануть? Сказать, что переговорит, а самой умолчать и об этом, и о встрече в корчме? О Боже, Ксения опустила лицо в ладони, она сама не хотела даже думать о строительстве православной церкви в землях Заславского магнатства, зная, какие последствия это может принести. Она словно проклята отныне — чужая, везде чужая! И среди православных, и среди латинян.
А потом вспомнились слова Ежи о судьбе пани Элены. А вдруг она не права? Что, если ей не суждено обмануть судьбу, и ее ждет та же участь, что и мать Владислава — одинокая, страдающая, корящая тот день, который так перевернул ее судьбу? Заклинающая свое дитя, что любовь не сулит ничего благостного, а только боль и горести, как заклинала пани Элена своего сына. Способна ли любовь преодолеть столько напастей, столько трудностей? «Тебе нет нужды бояться», сказал ей когда-то Владислав, «Я всегда буду подле тебя, клянусь». И она успокоилась, вспомнив эти слова. Ведь их любовь пережила столько испытаний ранее, неужто им не справиться?
Но когда маленький отряд въехал в ворота Замковой брамы, когда Ксения заметила, с каким любопытством выглядывают из освещенных окон чьи-то темные силуэты, в ее душу снова заползать предательская тоска. Насколько ей было покойно в Белобродах, где, казалось, каждое бревно дома излучает благость, а тут… Снова неприветливая шляхта, снова косые взгляды и шепотки. Теперь она уже знала, о чем эти толки за ее спиной.
Владислава в Замке не было, что только усилило разочарование и тоску Ксении. Об этом ей сообщил пан Матияш, встретивший ее во дворе и проводивший в залу к остальной шляхте.
— Пан был вынужден уехать, не дождавшись возвращения панны. Он просил меня встретить ее, — извиняясь за Владислава, проговорил старший Добженский. Ксения окинула взглядом шляхту, что приветствовала ее в зале, и заметила, что тут в основном, только панны и пожилые паны. Мужчин было гораздо меньше, чем обычно. Знать, не просто на прогулку уехал Владислав, насторожилась Ксения. Но вслух ничего не сказала, даже бровью не повела — кивнула и попросила разрешения удалиться в свои покои, мол, устала с дороги.
Как Ксения и ожидала, за ней направились ее девушки, а с ними и Мария, уже располневшая слегка в талии. Ей было уже не скрыть свое положение — это ж не просторный сарафан, который закрывал от лишних глаз любое изменение в женской фигуре. Ксения отметила ее покрасневшие глаза, ее нервозность, ее резкие движения, когда та расчесывала волосы Ксении.
— Ты ведала, какие речи обо мне ведутся? Какие толки ходят? — задала Ксения вопрос, едва остальные паненки по ее знаку удалились из покоев. Руки Марии, заплетающие волосы в косу, чтобы те не путались во время сна, замерли на миг. — Что меня чураются {1} хлопы и шляхта?
— Кто сказал тебе то? — испуганно прошептала Мария. — Пан запретил говорить тебе. Кто сказал?
— Кто сказал, тот сказал, — повернулась к ней Ксения, взглянула сурово. — И ты молчала! Ты, которой я доверяю тут первой после пана Владислава!
— Я не могла, пан с меня слово взял молчать. И Влодзимеж, — прошептала Мария, отводя глаза в сторону, краснея от стыда. — Я ж тебе говорила, что ты неверно поступаешь, да ты только отмахивалась от меня. Вот пошла бы в латинство, тогда бы и не было многого. Хотя…, - она тут же осеклась, бросила на Ксению взгляд быстрый, оговорившись невольно. Та решила разузнать все целиком, пользуясь растерянностью Марии.
— Хотя? — переспросила она, но Мария не продолжила свою речь, как ни пыталась Ксения после вынудить ее на разговор, молчала. — Ладно, как знаешь. Не буду больше пытать тебя, вижу, что тягостно тебе нынче за беседой этой. Скажи мне только одно — пан Владислав не к Московии пошел с хоругвью своей?
— В Московию? — изумилась Мария, и у Ксении словно камень упал с плеч. Она до последнего момента была уверена, что Владислав ушел на подмогу своим землякам, снова вернулся в Московию, хотя и с неохотой. — Нет, пан ушел не в Московию. Несколько дней назад грамоты пришли с приграничья земель пана. Тот сразу же хоругвь собрал, как вернулся в Замок, и ушел. И Влодзимеж с ним ушел. Уже почти тыдзень как нет их.