Малгожата и Берця, перемигиваясь и обмениваясь понимающими улыбками, помогли служанке облачить Ксению в выбранное ими платье цвета пурпура, под стать истинному бископскому цвету, застегнули на шее ожерелье из разноцветных камней, вдели в уши серьги. По просьбе Ксении уложили волосы в простой узел, спрятав его в сетку из золоченных нитей, переплетенных меж собой замысловатым узором. Та спешила как можно быстрее выйти из комнаты, найти Владислава, что даже нетерпеливо постукивала туфелькой о каменный пол. А потом буквально сорвалась с места, когда последняя шпилька была заколота в волосах, даже не думая о том, спешат ли за ней паненки, успевают ли.
Только за дверью Ксения вспомнила о своем намерении взглянуть в зерцало за длинной шпалерой, делая первый шаг, чтобы развеять эти толки, так обидевшие ее, но возвращаться не стала, решила, что это дело подождет. Направилась быстрым шагом в комнату на втором этаже Замка, в семейном крыле, где обычно бывал Владислав, когда необходимо было обсудить насущные вопросы магнатства. Ее стены были отделаны деревянными панелями странного цвета — Ксения еще не видала такого, а из окон был виден город у подножия холма. Владислав говорил, что ему в этой комнате легче думается и потому выделял ее среди остальных небольших зал Замка.
Он действительно был тут. Обернулся на звук открывающейся двери, глаза так и вспыхнули огнем радости при виде вошедшей Ксении. Она тихонько затворила дверь и прямо от порога бросилась ему на шею, по пути уронив туфельку с правой ноги. Владислав подхватил ее, чмокнул легко в нос, забавляясь тем, как она снова недовольно надувает губы.
— Ты вернулся! — прошептала она вскоре, забыв о своем недовольстве, гладя пальцами по его лицу. Видно было, что он только с дороги — небрит, волосы взъерошены, от одежды пахло лошадью. Но Ксению ничуть не волновало, что ее платье тоже может пропахнуть этим запахом или испачкаться. Ей главное было только то, что он наконец-то рядом, что она обнимает его.
— Разве могло быть иначе? — улыбнулся Владислав, и сердце Ксении вдруг пустилось вскачь при виде нее. Она уже совсем позабыла, какая лучезарная у него улыбка, как задорно горят глаза, когда она касается и его очей. — Разве я не говорил тебе, что всегда буду рядом?
— Ты не ранен? — вдруг нахмурилась Ксения и с трудом успокоилась, когда он заверил ее, что ран у него нет, даже малейшей ссадины, ощупала быстро его руки и грудь, проверяя.
— Откуда ты ведаешь про то, где я был? — спросил он, недовольно сдвигая брови.
— Весь Замок говорит об том, — поспешила сказать Ксения, а потом тоже стерла улыбку с губ, взглянула на него сурово. — Я думала, у нас нет тайн друг от друга. Как и недомолвок. Много пожгли дымов?
— Много, — вздохнул Владислав. А потом отстранился от нее, присел в кресло, привлек ее к себе, обнимая за тонкий стан. Она смотрела на него сверху вниз и видела, как тягостно у него ныне на душе, как тяжело он переживает беду на своих землях. — Много дымов сожгли. Много людей порубили. И на разных сторонах, будто в догонялки играли все это время. Я — в одно село, а они уже в другом. И не догнать! Благо, пан Тынянский сумел отбить свои земли без моей подмоги. Там не так много потерь людских. А вот пан Ясилович… Он даже не вышел из своей каменицы с дружиной, засел за забором, пока людей в деревнях и селах, отданных ему в службу, жгли и убивали. Пес! Смердячий пес! — Владислав стиснул зубы, пытаясь обуздать свою ярость, которая так и не покинула его с того момента, как он увидел пепелища и трупы на своих землях. Ксения прижала его голову к своему телу, стала гладить по волосам, пытаясь помочь ему вернуть самообладание.
— Я не прощу ему того, пока не придет и не ударит лбом {2} за ту обиду, за тот ущерб, что нанес мне, за то, что пренебрег своей обязанностью, своей службой передо мной! — глухо проговорил Владислав, стискивая ее талию крепче. — Этот пес еще узнает у меня! Пес! Он сбежал еще до того, как я прибыл в те земли, иначе я прямо там удавил бы его.
— Кто теперь встанет на его место? — спросила Ксения, зная, что земли не могут быть бесконтрольными, что кто-то обязан занять место пана Ясиловича. — Или ты оставишь его за паном?
— Я пока не думал о том, — признался Владислав. — Покоя пока хочу мыслям, отдохнуть хочу душой. Хотя бы день…
— Я распоряжусь, чтобы тебя не беспокоили, верно? И воды горячей. Нужно узнать поставили ли воду греть для тебя.