Он встал позади нее на позиции, плотно прижавшись свои телом к ее, положив руки на ее ладони, сжимающие тяжелый самострел. Как скажите на милость, она должна была думать о выстреле, когда его лицо было так близко к ее лицу, когда его горячее дыхание обжигало ее щеку? Несмотря на его помощь, когда она нажала на курок, отпуская стрелу в полет, та направилась куда-то вверх, далеко над яблоком. Ксения смутилась от неудачи, но никто не стал заострять внимание на ее промахе, а стали далее наблюдать за тем, как пытаются получить заветный пояс остальные стрелки. Ксения забыла совсем о своей неудаче, наблюдая, как отчаянно борются за главный приз горожане и хлопы. В итоге пояс достался помощнику Влодзимежа, занявшего еще этой осенью пост ловчего.
После состязания в стрельбе устроили бои на кулаках, определяя таким образом самого ловкого и сильного бойца. Ксения видела и ранее их в Москве и в Святочные дни, и дни большой Масленицы, но только мельком — мамки спешили увести ее подальше, коли идя из церкви, замечали издалека толпу, окружившую бойцов и кричащую во всю глотку. Но тут же ей никто не мешал удовлетворить свое любопытство, которое охватывало ее ранее — отчего все так кричат возбужденно, и отчего батюшка с братьями так долго обсуждают бойцов и сам ход боев.
Сначала было странно видеть, как два здоровых мужика, раздевшись до рубах, отчаянно пытаются повалить один другого или ударить так, чтобы тот более не встал. Но потом показалась первая кровь, когда одному разбили глаз, а после, разгорячившись в пылу боя, бойцы вообще скинули рубахи, обнажившись до пояса, и Ксения поспешила выйти из толпы, уводя за собой своих паненок по примеру некоторых шляхтянских дам, спешивших уйти с дочерьми подальше. Она пошла к кругу детишек и женщин, обступивших потешников, которые показывали всякие трюки, гнулись в разные стороны, демонстрируя удивительную гибкость и ловкость.
Спустя время их небольшой женский кружок нашел Владислав. Верхние одежды его были распахнуты, а жупан под ними наполовину расстегнут, что виднелась рубаха. Один уголок губ кровоточил, а под глазом уже намечалась опухоль, грозя вскоре закрыть его собой полностью.
— О святый Боже! — ахнула Ксения. — Что с тобой, Владек?
Он только улыбнулся в ответ по-мальчишески задорно и увлек в сторону одного лотка, на котором пожилая горожанка разложила свой товар. Он еще давно приметил на нем белые рукавички, связанные из мягкой овечьей шерсти, оттого и потянул туда Ксению, чтобы выбрала по руке себе.
— В самый раз будут, — заметил он, бросая пару монет на лоток, когда Ксения натянула одну на руку. Рукавички отменно подходили к шапке Ксении из белого меха лисы, что купил он в свою поездку в Менск, как и лисью шкуру того же тона, что пришили замковые мастерицы к этому алому плащу Ксении из толстого бархата, подбитого заячьим мехом для тепла.
Только вечером за ужином, когда все были увлечены представлением, что давали жонглирующие деревянными палками потешники, пан Тадеуш рассказал ей о том, что Владислав не сумел сдержаться и полез на импровизированную арену противником кузнецу, что уже успел повалить на снег нескольких смельчаков.
— Я так и думала, — рассмеялась Ксения, отгоняя прочь легкий страх и раздражение за это мальчишество, который не покидал ее с того времени, как они вернулись в Замок. — Как нелепо! А если бы тот выбил ему глаз? Вона какие кулачищи же!
— Ну, не выбил же, — ответил ей Тадеуш, отпивая пива из бокала. — Да и потом — он так оробел, что я сперва подумал, пан Владислав его сразу же на лопатки положит. Да не вышло. Вскоре азарт победы затуманил голову Юшеку, и тот отменно приложил пару раз пана Владека под дружный вдох зрителей. И как думает панна, кто вышел победителем в этом бою?
Ксения прищурила глаза, словно раздумывая над ответом, прикидывая, кто кого мог ударом уложить на снег — высокий и широкоплечий Владислав или вдвое больше и сильнее его кузнец Юшек. Она бросила взгляд на Владислава, левый глаз которого опух настолько, что превратился в узкую щелочку. Тот заметил это, и, оторвавшись на миг от своей беседы со шляхтичами, подмигнул ей здоровым глазом.
— Даже гадать не буду — Владислав, — проговорила она, улыбаясь. — И даже знать не хочу — упал ли Юшек на снег от страха, что на ордината руку поднял, или от удара пана Владислава.
Ответом ей был громкий смех пана Тадеуша, заставивший многих обернуться от потешников на них, а Владислава при этом и выгнуть насмешливо и удивленно бровь.