В темноте опустившихся на землю сумерек она едва разглядела на заднем дворе фигуру слуги старого корчмаря. Он стоял, держа на поводу двух лошадей. Ксения помедлила, в ужасе думая о том, как она поедет на этом дьявольском создании, попятилась назад, но дверь за ее спиной уже захлопнулась, а Януш ухватил за рукав рубахи, принуждая приблизиться. Потом помог ей забраться в седло, показал жестами, что поведет ее лошадь на поводу за собой. Час от часу нелегче, подумала Ксения. Неужто у нее не только глухой, но и немой провожатый? Как же с ним разговоры-то вести?
Она старалась не думать о том, что едет неизвестно куда в темень леса с пугающим ее все больше и больше провожатым, отгоняла от себя мысли о том, что уезжая ныне, оставляет позади свое сердце. Стала думать о Ежи, пытаясь отвлечься от того, что впервые в жизни едет верхом одна, от паники, что наполняла душу, при мысли о том, что это животное может сбросить ее в снег, покалечить, а то и убить копытом. Она слыхала о таких случаях еще в вотчине батюшки. Хотели подковать да не сумели удержать тогда коня. А он — хлоп копытом в лоб одному из холопов, и тотчас убил на месте.
Ксения поежилась испуганно, борясь с желанием приникнуть к шее лошади, вцепиться в нее мертвой хваткой, что настрого запретил ей жестами Януш, ехавший ныне впереди нее, направляя свою лошадь меж еловых лап. А потом нахмурилась озадаченно, заметив, как вдруг немного посветлел снег под копытами его лошади. Возможно ли то? Свет становился все заметнее и заметнее, и Ксения, удивленная, обернулась назад, рискуя свалиться наземь. Позади нее горел небольшой огонек, становясь все ярче и ярче с каждым мигом. Ой, Матерь Божья, неужто пожар где?
Ксения хотела перекреститься и даже руку подняла да не донесла до лба. Ее голове вдруг стали становиться в один ряд мелкие детали, открывая ей полную картину происходящего: пожар в корчме (а ведь именно она была позади беглецов), ее одежда, оставленная на дворе, ее украшения, беспокойство Ежи, что она заметила утром, все нарастающее к вечеру. Сердце забилось сильнее в груди, будто птичка, пойманная в силок.
«Панна должна уйти туда, откуда нет возврата!». Как же слепа она была! Как могла позволить так обмануть себя сладким речам Ежи! Ведь только ныне Ксения вдруг поняла, что не будет у нее возврата, если усатый шляхтич назовет ее умершей, если предъявит мертвое тело Владиславу. О Господи! Она замерла на миг, а потом вдруг резко выпрямилась, не замечая еловой ветки прямо перед лицом, и та стегнула ее по лицу, заворошила лицо снежной крупой со своих коротких игл. Холодная влага, в которую превратился снег на лице, привела Ксению в чувство, заставила опомниться от страха, захлестнувшего душу.
Она не позволит увезти ее, словно безмолвную овечку, от Владислава, навсегда отсекая обратный путь к нему, пришла в голову шальная мысль. Не позволит! Прежде чем успела обдумать, как ей следует поступить дальше, Ксения решительно склонилась с лошади и, стараясь сделать свое падение как можно мягче, соскользнула в снег, провалившись в сугроб чуть ли не по плечи, больно ударившись, несмотря на высокий слой снега, коленями и ладонями. Как же ей на руку, что слуга корчмаря глух, потому что при этом падении она все же не сумела сдержать легкого вскрика!
Потом Ксения поднялась на ноги, отступила под широкие ветви ели, скрываясь из вида Януша, что по-прежнему вел за собой лошадь под пустым седлом. Она вернется обратно в дым, что был близ корчмы, а может, обратится к пану этой вотчины, в землях которых она находилась. Неужто он откажет в помощи?
Она вдруг расслышала ржание лошади по правую руку от себя и немного впереди, в двух-трех десятков шагов, не меньше. Довольно громко, а значит, слишком близко. По всему выходило, что Януш уже узнал о том, что она пропала, что ведет лошадь без всадника за собой. Скорее всего, будет искать ее в лесу, получив от Ежи строгий наказ довезти панну туда, где тот намеревался держать ее втайне от всех, скрывая от Владислава. Ксения предположила, что это точно не монастырь православной веры в Слуцке, не стал бы так рисковать Ежи, ведь именно на это место падет первое подозрение Владислава. Недаром ее повез тот человек, что никогда не сумеет открыть никому этой тайны. Хороший провожатый — сильный, ловкий и отлично хранящий чужие секреты!
Стоять на одном месте было довольно опасно. Ксения сильно рисковала быть схваченной слугой корчмаря, который, скорее всего, знал этот лес гораздо лучше нее, а полная луна щедро дарила нынче ночью свои лучи, словно становясь на сторону противников Ксении. Снова раздалось ржание лошади, на этот раз еще ближе, и Ксения поняла, что скоро Януш найдет ее тут, под широкими еловыми лапами, ведь даже со своего места в отдалении от места падения она видела отчетливо собственные следы на снегу. Надо бежать мелькнула мысль, и она подчинилась ей — подобрала юбки и бросилась в сторону от того места, откуда донося до нее звук в последний раз, но стараясь держаться корчмы, невидимой за деревьями ныне, чтобы не заплутать в этой лесной глухомани.