Сугробы были высокими, она проваливалась в снег чуть ли не по колено, с трудом сохраняя равновесие. Сапоги быстро промокли, а невысокое голенище позволило снежной крупе завалиться внутрь, неприятно охолодить ноги. Юбки намокли, стали мешать передвижению. Длинные ветки кустарников и деревьев цепляли плащ, больно хлестали по лицу.
Как Ксения ни старалась держать в поле зрения далекий огонек со стороны корчмы, мелькающий изредка средь темных стволов и черноты густых ельников, но вскоре все же настал тот миг, когда он неожиданно пропал из вида. Она остановилась и прислушалась, чтобы распознать, где может находиться ныне Януш, разыскивающий ее, а также расслышать за стуком собственного сердца хотя бы какой-нибудь звук, хотя бы лай собаки.
Тишина. И темнота, так резко наступившая вокруг, когда облако укрыло за собой круглый диск луны. Ксения подобрала юбки и стала снова пробираться по сугробам, слегка изменив направление. Теперь она стала держаться немного левее, полагая, что рано или поздно должна увидеть огонь, ведь именно с той стороны она ехала с Янушем. Где-то вдали послышался стройный протяжный хор волчьих глоток, и Ксения едва не закричала от ужаса в полный голос, вторя этой заунывной песне.
— Богородица, помоги мне, — перекрестилась она, останавливаясь, чтобы снова оглядеться на месте, чтобы определиться с направлением, куда ей следовало идти ныне. Показалось ли ей это или нет, но волчий вой, что так же неожиданно стих, как и прозвучал, шел как раз с той стороны, куда она держала свой нелегкий путь. — Святая Ксения заступница, помоги мне, укажи дорогу, защити…
Прошептала в отчаянье и вздрогнула спустя время. Был ли на самом деле тот едва слышный звук, что донесся до нее откуда-то из темноты леса, или это судьба сыграла с ней злую шутку? Но сердце уже билось иначе, стало легче дышать, ушел на миг страх.
Он был рядом. Теперь она понимала, отчего так был обеспокоен Ежи, отчего так поторопился убрать ее из корчмы. Ведь тихий звук, донесшийся до нее через расстояние, был ничем иным, как протяжным свистом, что издавал один из пахоликов Владислава, когда хоругвь проезжала через дымы, давя сигнал зазевавшимся путникам убраться с пути отряда пана ордината.
Он был тут, совсем рядом! И он приехал за ней. Словно почувствовав ту преграду, что вскоре может разлучить их на долгие годы, если не навсегда.
— Владислав, — прошептала Ксения, а потом бросилась в ту сторону, откуда прилетел этот едва различимый звук пробираясь через сугробы и переплетения ветвей. Откуда-то из темноты снова донеслось ржание лошади, и она постаралась убыстрить шаг. Ведь если ее настигнет слуга корчмаря, она не доберется к Владиславу, а значит… значит…
Паника и страх кружили голову, мешали ясно думать. Вскоре Ксения поняла, что блуждает кругами, что вроде бы уже проходила мимо этой одинокой невысокой ели, стоявшей в окружении темных стволов. Показалась на миг и снова скрылась за облаком луна, но и этого короткого света было достаточно, чтобы разглядеть поодаль от себя темный силуэт. Януш! Или ей привиделось со страху? И она снова побежала, то и дело падая в сугроб и вставая.
Где ты Владислав? Где ты, моя лада? Я не могу найти путь к тебе за этой темнотой, в этом лесу. Где ты? Ксения остановилась на миг и стала в испуге оглядываться, шумно дыша, открыв рот. Морозный воздух обжигал горло, сбивая ее и без того затрудненное дыхание. А потом замерла, в ужасе понимая, что эти деревья, этот ельник, стоящий полукругом возле нее, этот редкий свет луны ей знаком. Ксения уже видела этот лес и не раз. Видела в том сне, что приходил к ней тогда, в Замке. Страшный и, как оказалось, вещий сон.
Ксения снова подобрала юбки и огляделась по сторонам, борясь с отчаяньем и страхом, разлившимся в душе при этом воспоминании. Куда ей идти? Куда?! Откуда до нее донесся тот свист? В какой стороне корчма, куда видно, уже прибыл Владислав? Она ныне понимала, что ей надо торопиться, опасаясь того, кто следовал за ней сейчас бесшумно по лесу, стараясь перехватить прежде, чем она добежит до Владислава. Ее спасение, ее покой, ее счастье — все это там, где-то за этими деревьями, за этой темнотой. Ведь это все был он, ее любимый.