— Пани не взяла никого служить себе? — Магда продолжила свои вопросы, словно и не ждала ответа от той, что с трудом поспевала за ней. Ксению удивила та проворность, с которой ступала пожилая женщина. Она достигла двери комнаты, где отныне предстояло ночевать Ксении намного быстрее, чем та, и уже ступила внутрь, не дожидаясь запыхавшейся на ступеньках пани. — Я тогда пришлю кого-то из холопок послужить пани перед сном и утром. Но пани должна понимать — ныне в замке шляхтянок немало, помощь нужна каждой из них.
— Я понимаю, — тихо проговорила Ксения, оглядывая узкую комнатку. По сравнению с теми покоями, в которых она жила прежде в Замке, это была просто каморка. Даже ее спальня в вотчине Ежи была побольше, чем эта комнатка, а кровать шире, чем это ложе, что стояло в дальнем углу от двери.
— Я пришлю скоро сюда воду, чтобы пани могла умыться с дороги, да чего-нибудь горячего нутро с холода согреть, — сказала Магда, проводя пальцем по узкому деревянному подоконнику у небольшого окна, проверяя, как прибрана комната, нет ли, не приведи Езус, пыли.
— Когда я могу увидеть пана Заславского? — спросила Ксения, не желая откладывать в долгий ящик то, зачем прибыла сюда. — Я бы хотела переговорить с ним до вигилии.
— Это невозможно, пани, — отрывисто ответила Магда, глядя в окно, словно то, что происходило за ним, интересовало ее куда больше, чем гостья. — Пана ордината нет в Замке. Мы ожидаем его к концу дня. Пани сможет поговорить с паном Заславским, коли он того пожелает, но только следующего дня, до празднества, не раньше.
Владислава нет в Замке? Ксения не знала, то ли ей радоваться подобной отсрочке неминуемой встречи, то ли огорчаться ей. Но если не Владислав распорядился о том, чтобы ей дали комнату в Замке, то кто? Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать, когда Магда, вдруг повернувшись от окна и глядя куда-то поверх плеча Ксении, произнесла:
— Пан совершает ошибку.
— Я отвечу за нее перед паном ординатом, коли на то его воля будет.
Ксения резко обернулась. На пороге комнаты стоял Тадеуш Добженский, опираясь плечом о косяк. Ему пришлось переменить позу и посторониться, пропуская Магду, буквально ринувшуюся прочь из комнаты, аж юбки и рантух взметнулись за ее спиной.
— Она меня узнала, — медленно проговорила ошеломленная Ксения. Добженский, склонивший голову в поклоне в тот момент, резко распрямился, заглянул в ее глаза.
— Скорее, она узнала черты пани в том мальчике, что привез Владислав несколько дней назад. А резка она со страху. Страху, что пани прибыла сюда увезти панича, забрать из Замка ее обретенное сокровище. Ведь пани за этим сюда прибыла, разве нет?
— Анджей — мой! — запальчиво сказала Ксения, стягивая с головы шапку и бросая ее на кровать. — Он мой, и никто не волен отнять его у меня! Никто!
— Но мальчик также принадлежит и пану Владиславу, сколь угодно пани не спорила бы на этот счет, — напомнил Тадеуш, разглядывая, не скрываясь, и знакомую, и в то же время незнакомую ему Ксению. Та, прежняя ныне бы опустила глаза, не смея смотреть так долго в лицо мужчине, а уж слышать ее голос в таких повышенных тонах было и вовсе удивительно.
— Где пан Смирец? — спросила Ксения, переменив тему разговора, понимая, что только распаляет свой гнев думами о сыне, что, судя по всему, где-то в Замке был в этот момент. Вот уйдет Добженский прочь, и она покинет эту комнатку почти под самой крышей башни, найдет сына, пока есть время до приезда Владислава. Ей было нужно увидеть его, чтобы хотя бы на миг успокоить стонущее сердце. А пока надо делать вид, что смирилась, погасила в себе гнев. — Что с ним? За эти дни я едва разума не лишилась от тревоги за его долю.
— Пан Ежи в темнице под брамой, — угрюмо ответил Добженский, запуская большие пальцы за пояс. — Владислав сразу же отбыл в Менск, как привез панича в Заслав. Только распорядился обработать раны пана да жаровню спустить в камору, памятуя о камчюге того.
— Раны? — переспросила Ксения, ощущая, как замедляет свой бег по жилам кровь в ее теле. Она, видимо, побледнела, потому что Добженский вдруг бросился к ней, схватил за предплечья, словно желая удержать от падения.
— Пани Ксения не должна думать… он не так уж… — начал он объяснять, но Ксения покачала головой, показывая, что не желает слушать его. Они некоторое время молчали, думая каждый о своем. Большой палец правой руки Добженского, что по-прежнему лежала на руке Ксении, шевельнулся и погладил ткань рукава платья. Она резко повернулась к нему, заглянула в его лицо, удивленная этим ласкающим жестом, и он вдруг смутился, отвел глаза в сторону, но только спустя некоторое время отпустил ее руки. А потом они оба замерли, заслышав шум, идущий со двора, застыли на месте на миг, будто воры, пойманные с поличным на месте своего проступка. Кто-то прибыл в Замок и весьма многочисленным отрядом, судя по звукам, что доносились через слюду небольшого оконца.