— Мария! — ахнула она, и женщина холодно кивнула в ответ, махнула рукой, отпуская служанку прочь.
— Знать, верно я подумала. То действительно ты, и Анджей сын твой, а не шляхтянки, с которой пан ординат когда-то тешился, — проговорила она. — Недаром мне велено…
Она замолчала, вздохнула, пытаясь выровнять сбившееся от волнения и пути вверх по лестнице дыхание, окинула взглядом Ксению, что стояла напротив. Это был обычный взгляд, которым люди всматриваются в своего знакомца, встреченного после долгой разлуки. Но Ксении вдруг стало не по себе, словно сейчас Мария заметит, что платье на ней то самое, старое, из зелено-голубого атласа, заметит, те маленькие точки, что остались от некогда пришитых к ткани жемчужинок, которые пришлось отпороть и продать. Они с Эльжбетой вышили на пустующих местах узоры шелковыми нитями в тон атласа, придавая платью пусть не такой богатый, как прежде, но не менее изысканный вид. Но Ксении отчего-то сейчас казалось, что слишком бросается в глаза то, что платье не ново да еще и подлежало переделке, оттого и была молчалива, пока шли длинными полутемными коридорами к большой трапезной зале, не обращала внимания на взгляды Марии.
Уже в конце их пути, когда отчетливо был слышен гул голосов и смех, что шел из залы, где собралась шляхта на праздничный ужин, чтобы от души насладиться отменными кушаньями и ароматными винами и другими напитками после поста, Мария вдруг придержала Ксению за локоть, повернула ту лицом к себе.
— Это верно ты, Ксения, — прошептала она, легко проводя кончиками пальцев по ее плечу. — Верно ты…
— Я, — также шепотом ответила Ксения, улыбаясь дрожащими от волнения губами. — Только имя ныне у меня другое, слышала?
— Слышала, — кивнула Мария. — Сынок у тебя такой… справный. На тебя похож лицом. И на него, на пана ордината. Я ведь сразу признала, чей сынок то, когда панича ко мне в каменицу привезли. С сыном моим Янусем чуть ли не спать ложатся в одну постель и из тарелы одной едят, так пришлись по душе друг другу.
«Он ныне недалече, в вотчине людей преданных Владиславу», мелькнуло в голове Ксении. Значит, у Марии в доме Анджей, не у чужих оставил.
— У тебя сын родился в ту весну? — спросила она, и Мария кивнула, взяла ее ладони в свои, ласково сжала.
— Сын. Януш — в честь отца моего. Иван по-нашему. А потом, в следующем году, снова сына принесла Влодзимежу, Ляслава, затем Томашек. Ждали еще прошлого года дите, да только хворь клятая и Томашека, и дите нерожденное с собой забрала, — Мария сжала губы на миг — вспоминать о том, как детей потеряла из-за воспы, было еще тяжело для нее, а потом просветлела лицом. — Вот, может, в следующей весной себе девицу наконец рожу. А то все мальцы да мальцы… А ты…?
— Нет, мужа нет, и Андрусь один у меня, — ответила Ксения, заметив, как замялась та. Мария кивнула, взяла ее под руку и, улыбнувшись, уже теплее, чем тогда, при встрече, повела к зале. Уже почти дошли до ярко освещенного проема двери, откуда доносились звуки пиршества по случаю Святого праздника, как вдруг Мария придержала Ксению.
— Ты приехала в Замок за Андрусем? — спросила она с тревогой в голосе. — Коли за ним, то сразу не…
— Нет, — покачала головой Ксения, не отрывая взгляда от дверного проема, в который ей ныне были видны длинные столы, накрытые скатертями и уставленные посудой и кушаньями, шляхта, что сидела за ними и трапезничала, оживленно переговариваясь и смеясь, слуги, сновавшие по залу с блюдами или кувшинами в руках.
Но видела она только одного человека среди всей этой кутерьмы, творившейся в трапезной зале. Владислав сидел за столом ордината, что стоял на некотором возвышении, внимательно слушал Добженского, который что-то говорил тому, смеясь. По левую руку от Владислава сидела та рыжая пани, с которой Ксения видела его в Бравицком лесу, в платье из темно-синей блестящей ткани, с роскошным ожерельем из сапфиров на белоснежной коже открытой квадратным вырезом груди. Но то, как было несколько грустно красивое лицо пани, как одиноко сидела она подле Владислава, вдруг заставило сердце Ксении забиться в надежде, что соперница ее далеко не так сильна, как показалась ей тогда. Владислав не поворачивался к той, слушал Добженского, а сам, не отрывая взгляда, смотрел выжидающим взглядом в темный дверной проем. Нет, он не мог видеть подошедших женщин. Но он определенно ждал ее прихода.
Он ждал ее…
— Нет, я приехала не только за Андрусем, — ответила Ксения. Настала пора признаться и самой себе, что причина, толкнувшая ее на столь поспешный приезд сюда, была иная. Поводов было много, а вот причина была одна. — И не только для того, чтобы просить волю для пана Смирца. Я приехала сюда к нему. К Владиславу. К своему сердцу…