Ксения провела по своим губам, вспоминая те поцелуи, от которых наутро распухли слегка губы. Они были особенные, никто не целовал ее так, как Владислав, когда сердце так стучало в груди, что не было слышно за этим стуком голоса разума. И она хотела думать, что никто и никогда не целовал так Владислава, как целовала его она. Так должно быть. Так будет.
Ксения слегка покраснела, вспомнив, что позволяла в ту ночь Владиславу и себе, дивясь той смелости, которая снова завладела тогда ею. И тем мыслям, что мелькали в голове в ту ночь. Словно заклинание творила, обнимая и целуя его. «Я вливаю в твои жилы яд любви своей, чтобы ты вернулся ко мне… чтобы не смог жить без меня. Как я не могу жить без тебя…»
Страшные мысли. Греховные мысли. Оттого и стояла всю ночь перед образами Ксения после, внезапно перепугавшись в душе этим думам. Перепугавшись своим желаниям.
Только под утро упала в кровать подле Андруся и забылась каким-то тревожным сном, что не принес ни покоя, ни благости, потому и еле-еле открыла глаза, когда пришла пора собираться на утреннюю службу в церковь. Даже холодная вода не смогла убрать остатки дремы из головы Ксении, даже мороз, который ласково кусал щеки по дороге в церкву и обратно, когда гнала Ласку на двор вотчины, не желая потерять ни мига из оставшихся нескольких дней вместе с Андрусем.
Потом сын сидел возле печи на маленькой скамье, а она вдруг сама решила жарить ему круглые блины, словно солнышко на небе, ведь он так любил их. Збыня помогала пани, как могла, смеялась и шутила вместе с матерью и сыном. Да и Ежи не остался в стороне — тоже сел в гриднице и ел вместе с Анджеем горячие блины, запивая их молоком, что стояло в сенях на холоде. После вышла из спальни Эльжбета, отдыхавшая после приезда из костела, села тут же за работу над приданым для младенчика, и Анджей спросил удивленно, несколько смущаясь, о том, что не давало ему покоя уже который день:
— Отчего у пани Эльзи такой живот большой?
— А это пани Эльзя тыкву разом проглотила, — пошутил в ответ Ежи и громко расхохотался, заметив, как расширились глаза Андруся. А потом вопросы так и посыпались горохом из мальчика. Он спрашивал и про скот, и про дымы, и про истории из Завета, а Ежи хмурил лоб и пытался ответить на все его вопросы под улыбки женщин, предоставивших ему эту обязанность.
— А к алтарю зачем ведут пани? Она сама туда дойти не может? — спросил Андрусь.
— К алтарю в костел пани ведут, с которой жить вместе хочет пан, под одной крышей, в одном доме и всю свою жизнь, — аккуратно подбирая слова, ответил Ежи, раскуривая чубук, стараясь дымить в сторону от мальчика. Тот насупился недовольно, и Ксения взглянула удивленно от печи на него.
— Не хочу! Не желаю, чтобы пан отец жил с какой-то пани в Замке! — вдруг выкрикнул мальчик. Ежи вздрогнул и едва не выронил из рук чубук, у Ксении же в этот миг дрогнула рука. Глиняный кувшин, из которого лили на сковороду жидкое тесто для блинов, ударился о край стола и вдруг разлетелся на осколки, заливая своим содержимым и юбку Ксении, и стол, и половики на дубовом полу под вскрики Збыни и Эльзи. Но та их не слышала и даже не видела, как залила невольно все вокруг себя тесто. Только стояла, как громом пораженная, не выпуская из руки осколок горлышка кувшина…
1. Утверждение (лат.) Конфирмация — обряд Католической церкви, другое название таинства миропомазания
2. Первый день поста в католичестве
Глава 61
В гридницу медленно вползал утренний свет, разгоняя из углов тени предрассветного мрака. Ксения погасила две сальные свечи, стоявшие в глиняных плошках на столе, аккуратно сняла нагар, освобождая фитиль. А потом снова села на свое место за столом, положила голову на сомкнутые на столешнице руки, словно на подушку.
Только-только со двора уехал отряд, увозящий из вотчины маленького Андруся обратно к отцу. Ровно в назначенный Владиславом день Ксении пришлось, пряча от сына подозрительно блестевшие глаза, натянуть на того верхнюю одежду, спрятать под шапку с меховым околышем маленькие ушки от мороза, который будет стараться ущипнуть их побольнее в это холодное утро. А потом обнять его на крыльце перед дорогой в последний раз, прижать к себе его тельце.