— Не желает пан пройти к пруду? — кусая губы, сама не своя от стыда, что всколыхнулся в ее душе от сознания того, что она сама предлагает ему. Лишь бы уйти от посторонних глаз!
Владислав остановился и пристально посмотрел на нее, а потом медленно раздвинул свои губы в усмешке, заставляя Ксению раскраснеться еще больше, чем прежде, явно наслаждаясь ее смущением.
— Неужто панна желает…? — он не договорил фразу, но по тону его голоса Ксения поняла, на что именно он намекает, и опустила глаза вниз, в траву у подола сарафана, не желая видеть выражение его лица, его явную усмешку над сложившейся ситуацией. — Нет, панна может быть покойна. Я хотел только поговорить с панной, а не вызывать желания различного рода у моих пахоликов. Я не имею намерения делить благосклонность панны с кем-либо.
Они прошлись еще дальше от лагеря в полном молчании. Вскоре Ксения перестала различать другие звуки, кроме шелеста травы, склоняющейся под легким ветерком и под их шагами, да тихого постукивания золотых поднизей кики друг о друга. Ляхи и верная Марфа остались где-то за их спинами, впереди был только простор луга да небольшие пролески вдалеке у горизонта, ярко-розового в этот летний закат. Казалось, они остались совсем одни на этом лугу.
Владислав вдруг остановился и развернул Ксению к себе лицом, будто что-то пытаясь прочитать в ее глазах. А потом вдруг коснулся рукой ее кики, провел ладонью по шелку сороки — от поднизей до самого ее конца, положил руку на плечо Ксении, сжимая его легко через шелковую ткань.
— Расскажи мне о нем, о Северском, — проговорил он. — Расскажи о его слабостях, ведь ты как никто иной должна знать их.
Услышав эти слова, Ксения едва не рассмеялась, сглатывая горечь, что образовалась вдруг во рту. Если б знал лях, насколько ошибается ныне, полагая, что она хорошо успела выучить натуру своего мужа! Даже ныне — по прошествии стольких лет, она не смогла бы взять на себя смелость утверждать это.
— У этого человека нет слабостей, пан! — резко ответила Ксения, глядя в темные глаза Владислава. — Он не питает привязанностей и теплоты к кому-либо, полагая это уделом слабых духом людей. Он расчетлив и коварен, и ежели он не поехал за мной тотчас, как получил от тебя свидетельства моего полона, то это только потому, что он имеет в голове другие задумки насчет тебя и меня. А в этом можешь быть уверен! И еще, пан — даже если бы у моего мужа имелись слабости, которыми ты мог бы воспользоваться, неужто думаешь, я открыла бы их тебе? Я — его жена венчанная?
Владислав кивнул, будто соглашаясь с ней, но промолчал, взгляда своего не отвел от ее лица, по-прежнему всматриваясь в ее глаза. Ксению не оставляло ощущение, будто лях желает проникнуть в самую ее сущность, разгадать изнутри ее, и она из всех сил попыталась придать себе вид, словно ей совсем безразлично, что он стоит так близко к ней, что на ее плечо давит тяжесть его ладони. Но это Ксении недолго удавалось делать, потому что следующий же его вопрос к ней абсолютно сбил ее с толку, заставил растеряться.
— Я совсем позабыл, какого цвета твои волосы, — задумчиво произнес Владислав, будто именно этот вопрос и волновал его ныне более всего. Он поднял ладонь с ее плеча и дотронулся до поднизей кики. — Так какого они цвета, Ксеня?
Ксения отшатнулась от его руки, почему-то уверенная, что он сейчас поднимет руку еще выше и скинет с ее головы кику, а после и развяжет повойник в намерении отыскать ответ на свой вопрос.
— Волосы гоже видеть только мужу, — едва слышно прошептала она, отводя глаза в сторону, не силах терпеть взгляд его пытливых глаз. — Только ему одному.
— Варварская страна Московия, — насмешливо произнес Владислав, вдруг захватывая ее ладони в плен своих рук, не давая ей отдалиться от него. — У нас не стыдно для женщины показать ее красу, вы же прячете ее от мужских глаз.
— Может, от того и прячем. Чтобы не вызвать чего лишнего в них, в мужиках! — резко ответила Ксения, со злостью отмечая, как забилось сердце от его ласковых поглаживаний ее кистей, от его крепкого захвата. Будто предвкушая что-то большее. Но глаза свои по-прежнему отводила от его лица, боясь выдать себя, свои желания и эмоции с головой.