А ведь до возвращения домой было еще не скоро.
— Не надо. Перестань, — произнес он, подняв край своей рубашки, чтобы вытереть ей слезы, точно так же, как она когда-то вытирала пыль с его лица. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
Затем его губы нежно коснулись ее щеки, и ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Он поцеловал ее как ребенка, и это едва не свело на нет все его старания успокоить ее. Майри пришлось призвать на помощь все остатки самообладания, чтобы отстраниться от Джаго, отказаться от тепла, которое он ей предлагал.
— Достаточно, — сказала она, вытирая лицо рукавом, словно пытаясь забыть мягкость его рубашки, нежность его губ.
Уничтожить все следы своей слабости.
Она не плакала много лет. Была так уверена, что в ней не осталось слез. Но этот незнакомец рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее…
— Тебе следовало позволить мне упасть, — произнесла она. — Я говорила, чтобы ты меня…
— В следующий раз, — перебил ее Джаго.
Она говорила всерьез, черт бы его побрал! Закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить:
— Обещаешь?
— Обещаю. Даю честное слово, что в следующий раз ты будешь карабкаться по стене Храма Огня одна.
— Что? Нет!
— Ты разве не это имела в виду?
— Ты же прекрасно знаешь, что нет. Мы еще не выбрались отсюда, и какой смысл нам обоим умирать?
— Никто не умрет, — неистово произнес Джаго. — Не сегодня. Не здесь. Не в моем храме.
— Мне бы твою уверенность.
— У тебя есть нечто гораздо лучше, Миранда Гренвилл. У тебя есть я.
В ответ на это Майри рассмеялась.
— А куда тебе, бедняге, деваться? Ты застрял здесь со мной. С женщиной, не подчиняющейся приказам и не доверяющей людям. — Она внезапно посерьезнела. — Я могла погубить нас обоих.
— Не кори себя. Все наши реакции запрограммированы.
— Значит, ты запрограммирован на то, чтобы быть героем. — Майри положила ладонь ему на грудь. — Спасибо, что вытащил меня. — Затем, словно смущенная своей благодарностью, она произнесла: — Итак, что дальше, бесстрашный герой? Мы пока что не выбрались наружу.
Поймав ее руку, он лег на пол и увлек ее за собой.
— Мы попробуем немного поспать. Нам нужен отдых.
— Поспать?
— Что такое, принцесса? Не хватает перины и атласных простыней?
— Атласных простыней? Прошу тебя… — Она содрогнулась.
— Ты замерзла?
— Нет, хотя здесь холоднее, чем внизу. Здесь больше воздуха. Думаешь, мы найдем выход?
— Часть крыши обвалилась. Посмотри наверх, и ты увидишь звезды.
— О… — Неожиданно она добавила: — Давай продолжим карабкаться наверх.
— Для этого нам нужно восстановить силы, — сказал Джаго. — Когда ястреб свалился вниз, он унес с собой часть пола этого уровня. Кажется, здесь довольно безопасно, но…
— Мы могли бы сделать еще фотографии.
— Давай подождем наступления дня, — возразил он. — Нет смысла рисковать.
— Я в этом не уверена. Гораздо проще быть смелым, когда не видишь опасность.
— Доверься мне.
— Ты постоянно мне это твердишь. — Майри пожала плечами, — Думаю, ты прав, — неохотно признала она. — Все дело в этом месте. Оно нагоняет на меня страх.
— Боишься темноты? — Джаго отпустил ее руку. — Иди сюда. — Он вытянул в сторону руку, чтобы она могла теснее прижаться к нему. — Я расскажу тебе сказку на ночь.
Майри ничего не ответила и предпочла сохранить между ними дистанцию, но он все равно начал свой рассказ. Он поведал ей о людях, построивших этот храм, о том, как они жили и кому поклонялись.
Он подумал, что ей станет немного легче, если она узнает, что они не приносили в жертву людей. Что их огня не нужно было бояться. В полнолуние они разводили костер на алтаре в центре храма и бросали в него охапки душистых ночных лилий, растущих в лесу, чтобы ястреб мог поймать сладкий аромат, исходящий из шахты, и отнести его на своих крыльях луне в качестве подарка.
— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Майри.
— Они вырезали на стенах пиктограммы и различные изображения. Кроме того, это подтвердили лабораторные анализы золы, найденной под многолетними слоями мусора.
— Но это же прекрасно, Джаго. Почему экскурсовод ничего нам об этом не сказал?
— Потому что он ничего об этом не знает. Я еще не опубликовал свои открытия.
— Но как же…
— Довольно. — Джаго не хотел думать о Флисс. Он был зол на нее, на Фелипе, но больше всего на самого себя. Он сам был во всем виноват. Если бы он не был таким упрямым и не хотел бы сохранить открытый им прекрасный мир только для себя… — Теперь твоя очередь, — сказал он. — Расскажи мне, от чего ты бежишь.