Том сел во главе стола, команда разместилась по бокам. Тони помог Джулии перенести из камбуза многочисленные тарелки с овощами. Но жаркое она торжественно внесла сама на широком блюде и поставила перед Томом: разделывать мясо по традиции должен был капитан. Джулия почувствовала, что Том внимательно наблюдает за ней, оценивает ее фигуру в новом наряде. А может, сейчас он вспоминает прежнюю хозяйку этого костюма?..
Девушка постаралась не думать об этом и села рядом с Питом. Рулевому трудно было справиться с ножом одной рукой, и она хотела ему помочь. Том прочел молитву и принялся разделывать жаркое с таким искусством, что через несколько минут перед каждым на тарелке лежало по большому куску мяса. Джулия помогала Питу, но сама практически не ела: аппетита у нее не было, и ей даже не хотелось оживленно, как всегда, участвовать в общем разговоре.
— Джулия, неужели вы совсем не проголодались? — обратился к ней капитан.
Она подняла голову, улыбнулась и ответила по возможности ровным голосом.
— Видите ли, иногда не хочется есть блюдо, которое сама готовишь.
— Раньше за тобой такого не наблюдалось, — усмехнулся Пит. — Я хочу сказать, что у тебя всегда был прекрасный аппетит.
— Как у тебя, — воткнул ему шпильку Мак. — Особенно, когда ты ешь то, что приготовила Джулия. Только брось манеру всегда жрать, как свинья!
Раздался дружный хохот, и Джулия в душе поблагодарила Мака за то, что он отвлек от нее общее внимание. Когда жаркое было съедено, она унесла использованную посуду на кухню и вернулась, держа в руках огромное блюдо с дымящимся пудингом. Вслед за ним на столе появился высокий кувшин со сладким молочным кремом. В шуме общего восторга только Мак заметил, как девушка выскользнула из кают-компании в камбуз. Пока она загружала грязную посуду в моечную машину, помощник просунул голову в полуоткрытую дверь и пригласил отдать вместе со всеми должное пудингу.
— Спасибо, Мак! Но я не могу: все это такое жирное… — вежливо отказалась Джулия и, подождав, пока он уйдет, тихонько поднялась на палубу.
За рулем стоял Арне. Роль дозорного на мостике выполнял Стив. Солнце уже село, оставив на память об ушедшем дне узкую розовую полоску у горизонта. Джулия, опершись на борт, думала, что запомнит этот день на всю жизнь: в нем были и надежда, заставившая громко стучать сердце, и безысходность, от которой по щекам катились безудержные слезы.
Джулия не успела вытереть их, когда сзади послышались шаги, и капитан окликнул ее.
— Да? — не сразу обернувшись, отозвалась девушка.
При свете фонаря на фок-мачте Том так внимательно разглядывал Джулию, будто видел ее впервые. Наконец он сказал:
— Команда хочет вас поблагодарить. Ребята говорят, что такого вкусного воскресного ужина на этом корабле никогда не было.
— Очень мило с их стороны. Рада, что им понравилось.
— Джулия, вы нездоровы? — вдруг спросил он.
— Нет, с чего вы взяли?
— А знаете, вы хорошо перешили этот костюм. Он вам удобен?
— Кому он принадлежал раньше? — поинтересовалась Джулия, оценив первый комплимент, который она от него услышала.
— Одной девушке, которая плавала на нашем корабле, — задумчиво проговорил Том.
— Она была пассажиркой или членом экипажа?
— Конечно, пассажиркой! — Резкий смех капитана удивил ее.
— Подружка кого-нибудь из команды? Может быть, ваша?
— Почему вас это так интересует? — нахмурился капитан.
— Почему интересует? — повысила голос Джулия. — Я просто думала о той, кому принадлежал этот пляжный костюм. Вот и все. И потом мне вообще хотелось что-нибудь сказать. Извините!
Стремительно повернувшись, она побежала вниз по трапу. Том бросился вслед за ней. Перепрыгивая через ступеньки, он нагнал девушку в, самом начале коридора. Вокруг никого не было. Команда все еще заседала в кают-компании.
— Джулия, подождите!
Не поворачиваясь, она остановилась. Томас взял ее за руку и повернул лицом к себе. Джулия почувствовала, что колени ее дрожат и сердце готово выскочить из груди. Она попыталась вырвать руку. Том сурово сдвинул брови и неожиданно тихо сказал:
— Простите, я не хотел вас обидеть. — Джулия молчала, а Том, выпустив ее руку, жестко спросил — Вы боитесь меня, Джулия?
Девушка, как затравленный зверек, испуганно смотрела на него и вдруг с отчаянием произнесла: